Несмотря на эти тревожные события, тренировки стали проходить лучше. Это далеко не мой прежний уровень в Кенте, но явно лучше по сравнению с накатывающей тошнотой и неуклюжими ударами на пробных играх. Кое-кто замечал рубин у меня на шее, но я повторяла, как попугай, что это такой пирсинг, и это меня соседка-готка подговорила его сделать. Был шанс, что меня поймают на лжи, но шансы на то, что Элис когда-нибудь пообщается с моими друзьями-хоккеистками, казались невероятно малыми. Она слишком смурная для спорта и, по всей видимости, не одобряет его как концепцию.
Первый домашний матч начался и закончился, и хотя меня заменили только на последние 5 минут, мне понравилось бегать под дождём по грязи, не думая ни о чём, кроме игры. Я снова почувствовала себя собой, хотя бы до тех пор, пока не прозвучал финальный свисток.
И всё же причина, по которой я оказалась здесь, в Карвелле, давила на сердце. Надо узнать, что же произошло с Джейни. Я отвлеклась на собственную боль и страх и подумала, что тут всё дело в башне, но в глубине души понимала, что для постороннего уха это звучит абсурдно. Нужно найти какие-то доказательства. Захотелось раскрыть убийства как можно быстрее – прямо что-то потянуло внутри от рёбер к грудине.
Одним ясным погожим днём я сунула в рюкзак камеру-зеркалку и направилась к автобусной остановке кампуса. В ближайшем городке есть газетный архив с начала XX века, то есть там можно найти все местные репортажи об убийствах в Северной башне. Хотелось порыться в старых статьях в поисках каких–нибудь необычных упоминаний: об одержимости, о башне, о сверхъестественных приступах, о тёмных силах. Неужели никто из свидетелей или преподавателей не подозревал, что здесь замешано нечто большее? Кто-нибудь из них осмелился озвучить свои опасения?
Уезжая на автобусе из Карвелла, я не замечала красот холмистого пейзажа, потому что невидимое лассо сдавливало меня изнутри с каждой пройденной милей. Подступала тошнота, дыхание становилось всё более и более прерывистым, как будто тело протестовало против того, чтобы я удалялась от Северной Башни. Когда мы подъехали к окраине города, стало так плохо, что в глазах всё заплясало и почернело, и пришлось ухватиться за сиденье перед собой, чтобы не упасть в обморок.
Затем, с внезапным внутренним щелчком, всё прекратилось: зрение вернулось вместе с видом голубого неба, а тошнота немедленно прошла. Будто невидимое лассо натянулось настолько, что больше не могло меня удерживать.
После этого всё стало немного светлее, мысли прояснились. Я не осознавала, какое влияние оказывала на меня Северная башня, пока не вышла из-под её тени. Это принесло мне огромное облегчение: значит, её влияние не безгранично. Если всё станет чересчур, можно просто уйти. С рубином или без, сверхъестественная сила ещё не утащила меня на дно.
Но я не
Архив местной газеты представлял собой небольшое, заплесневелое здание, пристроенное к приходской церкви из красного кирпича. У рыжеволосого мужчины средних лет, работавшего за стойкой регистрации, не совсем укладывалось в голове, как кто-то осмелился проникнуть в его логово. Судя по потрёпанной стопке исторических романов рядом с компьютером и кофейной кружке с надписью "Клуб сварливых стариков", он не привык, чтобы его беспокоили.
Тем не менее он отвёл меня в заднюю комнату и оставил одну в сыром помещении без окон, заполненном множеством папок и вырезок. Пахло старой бумагой, опилками и чем-то странно кислым.
Всё было аккуратно рассортировано в хронологическом порядке, так что мне не потребовалось много времени, чтобы найти то, что я искала. Я взяла четыре папки, помеченные "1986-87", и села.
Прочитав первые несколько статей о Сэме Боуи, я прониклась каким-то неясным страхом. Там было краткое, но общее заявление Мордью о трагическом самоубийстве многообещающего молодого студентка; она понятия не имела, что ещё должно было произойти. Сама статья представляла собой небольшую колонку на четвёртой странице. Карвелл ещё не увековечил себя в мрачной истории округа.
Потом произошёл этот случай с Джейни. Материал вышел на первой полосе: смерть двух молодых любовников с разницей в неделю. И на этот раз на теле были следы борьбы.
По мере того как недели шли за неделями и падало всё больше тел, события занимали всё больше места в газетах. Страница за страницей появлялась новая информация, включая хронологию событий, которую я фотографировала на камеру, и сочувственные биографии всех жертв. Были также подробности поминальной службы в соборе Святого Марка, который, как я поняла, находится по соседству с архивом.