– Её родители не хотели, чтобы это попало в прессу. Я сказал, что это все равно надо печатать, но редактор побоялся судебных исков, – он тихо фыркнул и потянулся за очередным кусочком сахара. – На мой взгляд, это чистая трусость. Общественность имеет право знать, что девушка была с придурью.
Я стиснула зубы, услышав это неприятное слово:
– Полагаю, они не хотели, чтобы СМИ устроили публичное разбирательство. Если бы дело дошло до суда, это настроило бы присяжных против неё ещё до того, как им представят какие-либо улики.
Закон о неуважении к суду приняли пятью годами ранее именно для этого: средства массовой информации несправедливо искажают действующие судебные разбирательства. Видимо, этого и опасался его редактор.
На обвисших щеках Фрейма проступили фиолетовые пятна:
– Тогда они бы точно были настроены против неё, ведь из-за неё Сэм Боуи и погиб.
– Может быть, – ответила я, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие. – А может быть, и нет. Но вряд ли семья Сэма Боуи хотела бы, чтобы об этом всё равно узнали и выставили на всеобщее обозрение.
Фрейм насмешливо посмотрел на меня:
– Вам такой вывод подсказал многолетний опыт в журналистике, не так ли?
– Нет, – возмущённо ответила я. – Это напрашивается после всех моих изысканий.
– Изысканий? – он бросил на меня покровительственный взгляд и наклонился вперёд. – И как я об этом не подумал? Почему за все годы работы над этим делом мне не пришло в голову провести какое-нибудь изыскание?
Белая слюна пенилась в уголках его рта, а в глазах горело что-то похожее на ненависть.
Я встала и ушла, не дожидаясь заказанного кофе.
Библиотека будет наилучшим местом для проведения ритуала, решила я, отчасти потому, что не хотела, чтобы на меня в процессе наткнулась Лотти, а также потому, что это место просто
Я была уверена, что место проведения ритуала очень важно. Большая часть лунных ритуалов, которые я обычно проводила, заключалась в очищении пространства с помощью соли и трав, рейки и ароматических палочек. Пока я в своей жизни задавалась вопросом, верю ли вообще в Бога, часто оказывалось, что мне не удаётся призвать Святого Духа, потому что я сижу в туалете, а старший брат Макс колотит в дверь. Неизменный саундтрек "Дай мне просраться!" тоже не особо способствовал священному религиозному переживанию.
Когда я вернулась в главное здание сразу после 11:00, воздух внутри почти опустевшего монастыря был холодным и неподвижным. Центральный коридор с его потёртым паркетным полом и выцветшей зелёной ковровой дорожкой был уставлен бюстами знаменитых выпускников, которые смотрели на меня, пока я проходила мимо. Кончиками пальцев я задела холодную, как в крипте, стену, её шероховатая текстура касалась моей кожи. Я вспомнила каменную стену в конце улицы Криса, где я обычно сидела и ждала его. При воспоминании о нём желудок скрутило от невыплеснутого гнева.
В библиотеке было всего ничего студентов, сгорбившихся за письменными столами на колёсиках под светом маленьких зелёных ламп, с учебниками и горячими напитками, разбросанными на соседних столах. Я узнала одну девушку, Аманду, со своего курса философии, которая корпела над Ницше и выглядела совершенно несчастной. В тихом уголке возле отдела изобразительного искусства Хафса Аль-Хади с моего семинара по этике вела оживлённую беседу с симпатичной рыжеволосой девушкой, которая сжимала блокнот, как оружие.
В остальном библиотека была почти совершенно пуста; большинство студентов, скорее всего, в этот час танцевали в "Трапезной". Я поднялась по винтовой лестнице на второй этаж, где располагался отдел философии.
Усевшись в одно из бархатных кресел, я расстегнула портфель и достал настойку. В эластичные прорези для ручек я вставила три флакона с бузинной настойкой, гемолимфой и молотыми цветами, но крови хватит только на одну полную дозу эликсира. Возможно, в этом даже не будет необходимости; возможно, одной дозы будет достаточно, чтобы сгладить все мои острые углы.
И всё же пришлось заняться приготовлениями. Я обмакнула кончик канцелярской кнопки в бузинную настойку, пока лимон не смыл кровь с металла, но этого было совсем немного, жидкость даже не окрасилась в розовый цвет. Я была уверена, что приготовила настойку правильно, но хватит ли крови Харриса, чтобы она подействовала? Я также не была уверена, как готовили бузинную настойку в XIX веке. Уменьшит ли сахар эффект? Она была острой и пикантной? Количество цветов и трав было таким неопределённым: щепотка этого, несколько головок того. Как личности типа "А", мне нужно знать, всё ли я делаю правильно, по науке. Но в данном случае книга была старой, неконкретной, в ней не хватало нескольких страниц.
Был только один способ всё выяснить.