Воздух был насыщен алхимической субстанцией, названия которой я затруднялась подобрать – ощущение напряжения, как когда с неба вот-вот пойдёт дождь. Тишина звучала в минорной тональности: страх, печаль, или что-то ещё более насыщенное.
– Пока полиция расследует обстоятельства трагической смерти Поппи, Карвелл не закроют. Такое решение было согласовано как с полицией, так и с советом управляющих. Оно будет постоянно пересматриваться. Безопасность кампуса будет значительно усилена, и вам настоятельно рекомендуется сообщать обо
Разум лихорадочно работал, пытаясь соединить эмоциональные переживания и факты ситуации во что-то похожее на объяснение. Если Карвелл решили не закрывать, разумно предположить, что полиция считает смерть Поппи самоубийством.
Какие у них есть на то доказательства? Меня поразило, что я знаю слишком мало подробностей о её кончине, кроме того факта, что её нашли у подножия башни. В каком состоянии было её труп, когда его нашли? Было ли что-нибудь, указывающее на то, что она спрыгнула сама? Были ли какие-либо признаки присутствия другого человека в ту ночь?
Возможно, Лотти известно больше, поскольку сразу же пришла на место происшествия, как только услышала новости.
Или, может быть...
Нет. Даже если Лотти ходит во сне и даже если она проснулась в 04:00, ничто не указывает на то, что она может быть подозреваемой. Она самый здоровый человек, которого я когда-либо встречала, просто солнышко. И, кроме того, если она убийца, почему она так испугалась при виде крови на моей футболке? Зачем ей было утруждать себя обращением в полицию, зная, что это только привлечёт к ней внимание?
Когда тишина переросла в настойчивый гул, я повернулась к ней лицом на скамье – но оказалось, что она увлечена разговором с другой девушкой, сидевшей рядом с ней.
Хафса Аль-Хади – студентка с факультета философии, которая была с Поппи в библиотеке.
Её чёрные волосы были собраны в космические пучки на макушке, она выглядела глубоко потрясённой, глаза покраснели. Она монотонно шевелила пальцами, хотя и беззвучно. Я напряглась, чтобы расслышать, что она говорит Лотти – не всплывёт ли моё имя, поскольку она видела меня в библиотеке Сестёр Милосердия? – но девушки говорили слишком тихо, чтобы их можно было расслышать за шумом сотен студентов, проталкивающихся к выходу.
Решив, что задерживаться и подслушивать будет слишком подозрительно, я неохотно направилась обратно в Уиллоувуд. В общаге всё так же пахло затхлостью, поэтому, несмотря на холод, я снова распахнула окно. В этот момент что-то в мусорном ведре Лотти привлекло моё внимание – скомканный листок бледно-зелёной бумаги. Особый мятный оттенок что-то пробудил в моей памяти, и, не раздумывая, я наклонилась и вынула его.
Заявление о переселении в другое общежитие.
На долю секунды мне показалось, что Лотти, возможно, изменила своё мнение обо мне; что после всех этих дурацких разговоров о философах она решила, что я, в конце концов, не такой уж монстр.
Но потом кусочки, наконец, сложились воедино: фотокамера, этот вечный блокнот, стопка книг о реальных преступлениях, её наводящие вопросы этим утром – и я поняла: дело не в том, что я ей нравлюсь.
Она играет со мной в следователя на подследственную.
На первый взгляд, отмена заявления о переселении в другую общагу было нелогичным решением. По идее, я должна смертельно бояться Элис. По идее, следует спать как можно дальше от неё и Северной башни, насколько это в человеческих силах.
И всё же, если я собиралась узнать то, чего больше никто не знал, надо жить поближе к башне. Если я собираюсь выяснить, как избавиться от рубина в горле, от его смертоносного присутствия в теле, то бессмысленно пытаться просто сбежать. Оставалось только надеяться, что если Элис будет запирать дверь и я не буду ходить во сне, Северная башня не сможет забрать меня следующей. Если, конечно, я буду каждую ночь ложиться спать до полуночи.
Тем не менее, чувство вины за то, что я осталась, разъедало меня изнутри. Я знала, что если случится что-нибудь ужасное, родители не вытерпят. Выбросив бланк, я несколько мгновений сжимала амулет в виде шмеля на своём браслете, пока серебро не стало тёплым на ощупь.
Пока я перебирала в голове то, что знала об убийстве на данный момент, меня не покидал вопрос о том, как Поппи и, возможно, её убийца попали в башню. Она же была заперта! У кого ещё есть ключ, кроме Мордью? И потом: страдала ли Поппи от тех же навязчивых симптомов, что и я? Оказывалась ли она когда-нибудь у подножия Северной башни, не помня, как туда попала?
И, прежде всего, как мне вообще всё это узнать?