Первая зацепка пришла позже в тот же день. Когда мы собрались в часовне на речь декана Мордью, я заметила темноволосую девушку со смуглой кожей, сидевшую в одиночестве. Она нервничала больше других, и это бросалось в глаза – навязчиво щёлкала пальцами, глядя на стропила.
Я присела на скамью рядом с ней.
– Привет. Ты в порядке? – спросила я.
– Угу, – она даже не оторвала взгляда от потолка.
– Это ужасно, – бессмысленно сказала я. – Не могу отделаться от мысли, будто... это могла быть любая из нас.
Сдавленный звук:
– Всё не так. Пострадала только Поппи.
– Ты с ней была знакома?
– Да. Кажется, я последняя видела её живой, – ужасный сдавленный смех. – Ну, кроме убийцы, разумеется.
– Ты видела её? – у меня ёкнуло сердце. – Когда?
– В библиотеке. Мы... мы поссорились. Это было глупо, но... – она замолчала, погрузившись в свои мысли.
– Мне очень жаль, – не отставала я. – Ты её хорошо знала?
– Ну, настолько хорошо, насколько можно знать кого-то, с кем познакомилась всего несколько недель назад. Она жила со мной дальше по коридору в Фоксглаве.
Фоксглав был рядом с Уиллоувудом, и это была единственная общага с одноместными комнатами.
– А из-за чего вы поссорились? – спросила я, пытаясь придать своему тону что-то среднее между утешением и любопытством.
Она резко перестала щёлкать пальцами и повернулась ко мне лицом. Её тёмно-карие глаза смотрели дико; зрачки расширились так, что почти полностью закрыли радужку – взгляд, полный первобытного страха.
– Я уже разговаривала с полицией. Они сказали, что нашли предсмертную записку. И её труп... Они спрашивали меня, страдала ли она от депрессии. Я не так хорошо её знала, но она не казалась мне... То есть, разве такое можно сказать наверняка? Это просто... Вряд ли это вообще похоже на правду. Особенно после всего, что произошло, когда в последний раз погибли люди.
От моей уверенности не осталось и следа. Я такого не ожидала.
– А ты видела эту предсмертную записку?
– Нет, – она помотала головой. – Но она была напечатана, а не написана от руки. Полиция спрашивала, как она обычно писала свои эссе: от руки или печатала на компьютере в библиотеке.
– И? – я сглотнула.
– Не знаю, – она уронила голову на руки и помотала головой. – Вот так и понимаешь, как мало обращаешь внимания на окружающих тебя людей. Я была настолько поглощена собственным дерьмом, что... блин…
В глубине головы шевельнулась какая-то неясная мысль: вспомнилось, что Сэм Боуи пытался упрятать Джейни в психушку на основание Закона о психическом здоровье. Не могли ли обе жертвы
Был один вопрос, к которому очень хотелось вернуться: из-за чего поссорились Хафса и Поппи? – но не хотелось показаться бесчувственной или задирой.
Но не успела я спросить что-нибудь ещё, как декан Мордью вошла через боковую дверь у помоста, и вся часовня погрузилась в тишину. Я решила не делать заметок, как на инаугурации – это слишком проясняло бы мои намерения и потенциально затруднило бы завоевание доверия девушки, сидевшей рядом, имени которой я до сих пор не знала. Лучше держать всё в голове: разговор с почти подругой Поппи, заявление декана, общую атмосферу, колкие мысли, возникшие из всего вышесказанного. Для этого потребовалось так много умственных усилий при таком малом количестве сна, что я стиснула челюсти от напряжения.
Когда декан сошла с помоста и все начали осторожно подниматься, девушка рядом со мной прошептала так тихо, что я почти не расслышала:
– А что, если это из-за меня?
– Что? – я была уверена, что ослышалась.
Она снова повернулась ко мне с этим безумным взглядом и испуганным выражением:
– Я очень пренебрежительно высказалась о её художественных способностях. Что, если она из-за этого и покончила с собой?
Я положил ей руку на плечо и слегка сжала под свитером "Хелло Китти":
– Почему бы нам не пойти куда-нибудь выпить?
"Трибуна" была почти пуста; все спортивные мероприятия, назначенные на этот день, отменили. Какой-то парень бросал дротики, прихлёбывая виски с кока-колой. Ревущий огонь потрескивал и плевался в камине, как дикое существо.
Хафса потягивала лимонад "Фентиманс Викториан". Пока она говорила, её кожа всё больше бледнела.
– Поппи учится… блин,
Я кивнула, хотя совершенно не разбираюсь в художниках.