В течение недели после смерти Поппи я стала осознавать глубину своего дилетантства. Передав футболку Элис полиции, оттолкнув Хафсу и нехило разозлив Питера Фрейма, я отработала все имеющиеся зацепки. Я записала всё, что произошло, в блокнот, что заняло большую часть последующего дня – строчила на протяжении всего моего первого семинара по Чосеру[10], едва слушая размышления профессора Вана о символизме в "
Но едва я описала события того бурного дня, как оказалась в растерянности, не зная, что делать дальше. Я побеседовала с бесчисленным количеством других студентов, как на своём курсе, так и в "Трибуне", но никто из них не смог сообщить ничего интереснее того, что сказала мне Хафса. В момент смерти Поппи почти все спали.
Единственное, за что уцепился мозг, так это за ту деталь, что Поппи, как и её возможному убийце удалось проникнуть в башню. Дверь была заперта, как я знала по собственному опыту, но у кого ещё, кроме Мордью, есть ключ? Идти по этому пути казалось бесполезным, когда полиция, скорее всего, уже доводит дело до логического конца, но это была одна-единственная зацепка, которые у меня есть.
Записаться на приём к Мордью было проще, чем до смерти Поппи, потому что она расчистила себе расписание на неделю, чтобы поговорить один на один со всеми студентами, которые подумывали об уходе. Поговорив с её секретарём, я взяла время на одну из последних оставшихся встреч.
В кабинете Мордью был чёрный готический камин, сплошь колонны и арки, и антикварный письменный стол из красного дерева перед огромным эркерным окном. В углу стояли старинные часы с выгравированными рядами странных символов незнакомого алфавита. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что они идут в обратном направлении.
Когда я вошла, Мордью поднялась из-за стола, поблагодарила и отпустила свою секретаршу, жестом пригласив меня присесть на диван. Если она и помнила меня по встрече у Северной башни, то не показала этого, но, возможно, она просто хорошо владела лицом. Я поправила пашмину на шее, надеясь, что она прикроет рубин, который пульсировал, как рана.
– Спасибо, что пришли навестить меня, мисс Фицвильям, – сказала она, тепло улыбаясь. У неё были подведены глаза чёрной подводкой с резкими кошачьими штрихами, гладкие волосы собраны сзади в высокий балетный пучок.
– Спасибо, что тоже согласились встретиться, – сказала я, не зная, как на это реагировать. – Я по-настоящему напугана. Уверена, вы можете себе это представить. Особенно живя так близко от башни.
– Да, в вашем личном деле говорится, что вы подали прошение о переселении в другое общежитие, но отозвали его на следующий день после смерти мисс Керр – это так?
Я была вся на нервах. Мордью хорошо подготовилась ко встрече. Она так делает с каждым студентом? Или она правда помнит меня с той встречи?
– Да, я отозвала его, потому что думаю, что собираюсь отчислиться, – сымпровизировала я, молясь, чтобы она не раскусила мой блеф. Сейчас было не самое подходящее для этого время. — Это всё... немного чересчур.
– Понимаю, – она кивнула. – Мы все напуганы. Особенно те из нас, кто работал здесь 10 лет назад. Это навевает много травмирующих воспоминаний.
Её слова казались слегка отрепетированными, поскольку она, вероятно, уже произносила то же самое бесчисленному количеству студентов. Однако было видно, что за отработанными репликами скрывается настоящая боль – морщинки у глаз, опущенные уголки губ.
Я посмотрела на свои дрожащие руки:
– На самом деле я не хочу уходить, просто... Что, если я буду следующей?
Она посмотрела на меня своими карими глазами.
– Пожалуйста, будьте уверены, мы делаем всё возможное, чтобы ничего подобного больше не повторилось. Во-первых, похоже, что мисс Керр трагически покончила с собой. Но, несмотря на это, понятно, насколько это всё равно ужасно, учитывая прошлое, поэтому мы значительно усиливаем меры безопасности. У входа в башню 24 часа в сутки будет дежурить охрана, а камеры видеонаблюдения установлены как там, так и в Обсерватории.
Я уставилась на напольные часы, ходившие назад; их присутствие в комнате было почти гипнотическим, как магнитное поле.
– Но как Поппи вообще попала в башню? – спросила я, выкладывая на стол несколько своих карт. – Я думала, башня заперта.
– Мы это ещё не выяснили.
По её размеренному тону я догадалась, что об этом спрашивали и другие студенты.
– Ладно, просто... Разве у кого-нибудь ещё есть ключ, кроме вас?
Я уже перешла черту и прекрасно отдавала себе в этом отчёт.
Она чуть приподняла подбородок.
– Он есть ещё у нескольких других доверенных сотрудников. Сейчас мы изъяли их. Теперь только у меня есть доступ в башню, а ключ всегда при мне. Вот почему я уверена, что ничего подобного больше не повторится.
– А кто эти сотрудники? – спросил я, прикусив губу.
Приходилось разыгрывать нервную студентку, чтобы получить хоть какие-то ответы.
Она сжала губы в тонкую линию: