Её дыхание всегда было таким мягким и ровным, что было трудно сказать, заснула она или нет, но после нескольких минут тишины я позволила себе расслабить напряжённые мышцы. Я не думала, что смогу уснуть, пока у меня внутри всё горит – не поможет ли она найти мне немного кодеина? – и вот я, наконец, решилась обдумать ужасающий вопрос, который вырисовывался у меня в голове:
И затем:
Мысль о том, что я проведу остаток своей жизни в метаниях между крайностями добра и зла, была более пугающей, чем я могла себе представить. Не поэтому ли ритуал постарались забыть вскоре после открытия? Было ли это подробно описано на вырванных страницах библиотечной книги?
Может быть, там и противоядие подробно описано?
И в любом случае... почему эти страницы пропали? Кто их вырвал и зачем?
– Лотти? – почти прохрипел я.
– Да? – её голос звучал глухо и тихо со сна.
– Мне очень, очень страшно.
– Мне не следовало оставлять тебя там одну.
Мы с Элис устроились в тихом уголке столовой, отгородившись от других стопками горячих тостов с маслом. Она так жадно глотала еду, словно никогда в жизни не ела – что было странно мило, – а мне же кусок в горло не шёл. Красный отблеск её глаз, чудовищный голос, глубокие раны на бледном теле... эти образы не выходили у меня из головы.
Она вздрогнула – крошки разлетелись во все стороны:
– Понимаю. Я, наверное, поступила бы так же.
Я добродушно усмехнулась Элис:
– Во-первых, ты бы не стала давать мне кровь.
Она перестала жевать и внимательно посмотрела на меня. Элис до ритуала могла бы огрызнуться на меня, но теперешняя уравновешенная версия, казалось, оценивала каждое утверждение с помощью чистой, лишённой эмоций логики и рассуждений.
– Ты знаешь меня не так хорошо, как тебе кажется.
Оглядевшись, я заметила, что Салем нет в очереди за копчёной рыбой. Это было странно. Обычно она приходила сюда ровно в 09:00.
Я обхватила кружку с кофе руками, позволяя теплу обжечь себе ладони. После того как Элис всю ночь согревала меня своим теплом, прижимаясь ко мне, этим утром, казалось, я не могла избавиться от холода.
– Ты права.
Элис сказала мне по дороге сюда – мы касались друг дружки головами, пока тихо разговаривали, – что из-за ритуала она ничего не помнит о ночи, когда погибла Поппи. Она исполнила ритуал в первый раз и потеряла сознание. Это само по себе могло стать уликой; я собственными глазами видела, какой кровожадной она становилась, находясь в агонии. Сначала я рассуждала: не могло ли так случиться, что Элис нашла Поппи, пробралась в башню и убила её? Она определённо была способна на это в таком состоянии.
Но кое-что во всём этом не сходилось. Во-первых, я предполагала, что полиция всё же установила, что кровь на её футболке принадлежит ей, иначе Элис была бы сейчас в тюрьме. Во-вторых, как бы она попала в башню? Дверь заперта, и, насколько мне известно, никто из преподавателей, у которых есть ключи, не сообщал о нападении первокурсника-психопата с красными глазами. Был шанс, что я нашла другой вход, но сейчас он замурован, а я по-прежнему жду, когда из Национального архива мне пришлют чертежи.
Всё это не совсем сходилось.
Элис отправила в рот корочку тоста, затем откинула свои винно-рыжие волосы за голову, и пробор стал ещё глубже. Её волосы были не расчёсаны и неухожены, но очень ей шли. Казалось, она собиралась ответить, но её взгляд зацепился за точку чуть ниже моего подбородка.
– Когда ты успела сделать ещё один пирсинг?
Внутри всё скрутило. Из-за всех этих событий я забыла надеть пашмину. Свитер с круглым вырезом был недостаточно высоким, чтобы прикрыть рубин.
Я подняла руки, пряча бусину, и ужас сковал мне сердце.
Бусина была уже не одна. Их стало две.
Неудивительно, что прошлой ночью, когда я помогала Элис, было так больно. Было ли это оттого, что новая бусина прорезала кожу? Я не помню, как появилась даже первая.
Невозможно описать ужас, который вызвала эта вторая бусина. Они будут появляться до тех пор, пока не обвяжут всю шею, как петля?
Неужели действие рубинов только усилится теперь, когда их стало двое? Один рубин и так имел надо мной власть; он мог задушить меня и подчинить, если я веду себя не так, как ему хочется. Как поступит другой разумный драгоценный камень? Я вспомнила, как эти невидимые корни обвились вокруг моего горла и сдавили его, когда я пыталась сказать отцу, что хочу домой. Я думала о невидимой руке на плече, которая вела меня по кампусу, и о невидимом лассо, которое стягивало мне живот всякий раз, когда я уходила слишком далеко.
Ужас схватил меня за рёбра. Почему это происходит со мной?
Я знала, что должна рассказать Элис правду: о привидениях, одержимости, или что бы это ни было, блин. После того, чему я была свидетелем прошлой ночью, я знала, что она была единственной, кто не сомневается, что здесь происходит что-то паранормальное. Мы обе стали жертвами проклятия Карвелла, каким бы оно ни было. Только мы способны помочь друг другу понять, как освободиться.