Общество девушек без души полностью

– Я видела тебя в библиотеке той ночью, – сказала я, прочищая горло. – То есть, когда погибла Поппи. В ту ночь я проводила ритуал.

Хафса поморщилась, глядя вниз на свои нежно-розовые "конверсы", пока мы пробирались через подлесок. Она держала руки на талии, методично щёлкая пальцами.

– Я провела ритуал на следующий день. Так что, похоже, эффект сохраняется почти четыре недели. Обожаю чувствовать себя оборотнем, – сообщила она.

– Зачем ты проводила ритуал? – мрачно улыбнулась я.

– Это было на следующий день после того, как ты увидела меня с Поппи. Тем вечером я сказала ей кое-что ужасное. Она этого не заслуживала, и, благослови её господь, она так расстроилась. Я совершенно не хотела её так обидеть. Я просто вспылила. Раньше я бы просто махнула рукой и сказала: "О, я не хотела, я просто разозлилась". Однако я уже не понимала, где кончается мой гнев и начинаюсь я сама, – её слова отозвались в моей груди, как камертон. – На следующий день я узнала, что Поппи погибла, и какой-то глубокий внутренний голос подсказал мне, что это из-за меня.

Ноги сами несли нас в направлении поляны, где я собрала большую часть ингредиентов для ритуала. Представив, как Хафса идёт по тому же пути, собирая сорняки и полевые цветы в свою сумку и находя бабочку, которую нужно убить, я почувствовала себя не столь одинокой. И всё же чувство родства с Хафсой беспокоило меня. Что если она убила Поппи, а я тут сравниваю себя со всем, что она мне несёт? Кем я после этого становлюсь?

С другой стороны, существовала лишь небольшая вероятность, что она – убийца. А вот я определённо могла это сделать. Я по-прежнему чувствовала, как хрустнула шея Салем, отдаваясь в моих ладонях.

Даже если нам удастся отыграть ритуал назад, как я смогу с этим жить?

Однако, прокрутив в голове рассказ Хафсы, я поняла, что временные рамки не совсем совпадают. Если Хафса не совершала ритуал до смерти Поппи, казалось маловероятным, что она убийца. Если только она не сделала это хладнокровно, полностью отдавая себе отчёт в том, что делает. Идея показалась мне не особенно реалистичной, но случались и более странные вещи.

– Что произошло после твоей ссоры с Поппи? – спросила я, и во рту внезапно пересохло.

– Хочешь знать, убила ли я её? – Хафса беззаботно рассмеялась. – Я не убивала, но настолько испугалась, что в каком-то смысле могла это сделать. Я подумала, что из-за моих слов она и сбросилась с башни, – она проходила под пологом леса, и лучи солнечного света и тени скользнули по её лицу. Прозрачные блестящие тени на веках сверкнули, как утренний иней. – И не волнуйся, я уже общалась с полицией. У меня есть алиби. Я всю ночь тусила в "Трапезной", и сотни счастливчиков видели мои отвратительные танцульки. "Не отправляйте Хафсу на кичу! Да здравствует Хафса!"

Мы добрались до поляны, и она тут же опустилась на пень старого дерева, будто у неё все кости устали. Я тоже ощущала ужасную усталость.

– Что ты такого сказал Поппи, из-за чего та могла сброситься с башни?

Она скорчила гримасу, но в ней сквозило озорство; казалось, она не особо стыдилась своего гнева, как я.

– Обещаешь, что не будешь меня осуждать?

– Хафса, однажды я искренне подумывала сбить кое-кого своей машиной, потому что его мотоцикл слегка вильнул передо мной на дороге. Поверь, с тобой всё в порядке.

– Я сказала ей, что она полная бездарность, – Хафса пнула носком туфли гроздь грязных грибов. – Что она не заслуживает здесь учиться, – пожав плечами, она уткнулась подбородком в свой жёлтый шарф. – Может быть, это и правда. Но, наверное, мне не следовало этого говорить. Вот и всё.

– Как банально, – усмехнулась я.

"А я убила Салем", – я чуть не призналась в ответ, но проглотила слова прежде, чем они сорвались с моего языка. Я только что нашла кого-то, с кем у меня есть нечто общее; кого-то, кто мог стать другом. Мне не хотелось отпугивать её прямо сейчас.

Услышав это, она фыркнула:

– Я рада, что нашла тебя. Невероятно забавно, что мы сейчас изучаем этику, не так ли? – она сглотнула, слегка раскачиваясь взад-вперёд на пеньке. – Насколько ужасной я была, когда... ну, ты знаешь… в туалете?

Вот мы и добрались. Стальной блеск стыда, который она так старательно пыталась скрыть под шутками и бравадой.

– Ну, в какой-то момент ты сказала, что сделаешь скакалку из моих кишок. Креативность Тёмной Хафсы заслуживает всяческого восхищения.

– Тёмной Хафсы? Прелестно… Обожаю…

Я прислонилась спиной к дереву, вглядываясь в ветви над головой. Буки, окружавшие поляну, были старыми и огромными, выше монастыря, с пучками вьющихся тёмно-бордовых листьев, цепляющихся за них изо всех сил.

– Не смешно, не так ли?

– Согласна, – призналась Хафса. – Кто бы мог подумать, что если выпить кровь своего врага, твоя душа раздвоится, и это ничем хорошим не закончится?

Вопреки себе, я хихикнула, и после смешка у меня от боли скрутило живот. Надо показаться врачу, но как объяснить ему, откуда у меня эти шрамы?