– Нет, не в порядке. Не капризничай, – она положила мне руку на плечо и толкнула в кресло. Я невольно взвыла от толчка, и она смягчилась. – Извини. Буду осторожнее.
Интимность поднятия подола футболки была столь же болезненной, как и раны под ней. Когда она начала вытирать их ещё одной антибактериальной салфеткой, я втянула воздух сквозь зубы. Её голова была так близко к моей, что я чувствовала запах её шампуня "зелёное яблоко".
Она ещё несколько минут осматривала меня и вытирала салфетками, а потом снова отстранилась. Воздух там, где она была, мгновенно стал прохладнее.
– Странно… они пока не заживают. По-хорошему нам надо ехать в больницу.
Простое слово, но оно значило больше, чем я могла выразить словами.
– Не поеду, – сказала я тихим голосом. – Я не смогу ничего объяснять. Всё в порядке. Время залечит все раны.
Лотти посмотрела на меня как на круглую идиотку:
– А если получишь заражение?
Она угадала мои мысли лучше, чем, вероятно, ожидала, – что-то пронзительное о гневе и прощении, – но я не хотела смотреть откровению в лицо. Не сейчас, когда я чувствовала себя столь хрупкой.
Я застонала, когда она промыла порезы и наложила новые повязки, а затем с облегчением опустила подол футболки. Я вздрогнула при мысли о том, как появились порезы – я провела ножом по собственной коже, переполненная такой всепоглощающей яростью, что была готова уничтожить всё на своём пути. Даже себя.
Без предупреждения Лотти расстегнула джинсы, спустила их до лодыжек, отбросила ногой и схватила пижамные шорты со своей койки. Я быстро отвела взгляд, но успела заметить трусики цвета фуксии и длинные мускулистые ноги. У неё была татуировка, которую я никогда раньше не видела: чёрное кельтское кольцо, обвивающее верхнюю часть бедра. Я с трудом сглотнула. Когда девушку привлекают другие девушки, это несколько смущает, как постоянная игра в сравнения и страсть. Никогда толком не знаешь, завидуешь ли их телу или тем, кто к нему прикасается.
Переодевшись в пижаму в маленьком туалете дальше по коридору (я по-прежнему не осмеливалась раздеть собственное соблазнительное бледное тело перед Лотти), я вернулась и обнаружила, что она лежит в постели и читает книгу. Основной свет был выключен, и она лежала в луже золотистого света лампы, который освещал её вьющиеся волосы, как нимб.
Я последовала её примеру и осторожно забралась в свою свежезастеленную постель, собираясь пролистать
Заметив моё беспокойство, Лотти сбросила одеяло на край койки и села, швырнув свой новый экземпляр "
– Давай выпьем, – просто сказала она.
Только что прошедшее ритуал сердце подсказывало, что следует послушаться, потому что от этого ей будет легче на душе, а мне это ничего не будет стоить, но каждая косточка в теле болела от такой перспективы. Я помотала головой и потёрла глаза:
– Я слишком устала. Извини, я хоть раз пытаюсь не облажаться. Просто... Я терпеть не могу "Трапезную". Весь этот шум, и пот, и... это просто не для меня. Прости.
– Разве я что-то говорила о "Трапезной"?
Она легко спрыгнула с койки и подошла к окну, ухватилась за нижнюю часть рамы и подтянула её до самого верха. Когда она приподнялась на цыпочки, полоска подтянутого живота показалась над мятым поясом её клетчатых пижамных шортиков. Ей всегда было слишком жарко.
– Давай выпьем прямо здесь, – предложила она.
Выступающий из каменной стены подоконник был широким и глубоким и покрыт жёлто-зелёным мхом. Она взгромоздилась босиком на его край, затем вернулась в комнату и взяла бутылку вина со своего стола. Сделав большой, жадный глоток, она жестом пригласила меня присоединиться.
С трудом выбираясь из кровати, я старалась не смотреть вниз. Мы были всего на втором этаже, но я смертельно боюсь высоты. Она протянула мне бутылку, и я машинально помотала головой:
– Я не пью белое.
– А я не пью красное, – она пожала плечами. – И, насколько я помню, у тебя с ним полный голяк.
Я неохотно сделала глоток, чувствуя, как горлышко бутылки увлажнилось от губ Лотти, и неохотно признала, что на вкус вино довольно вкусное – легче и суше, чем моё любимое "Мерло", и почему-то свежее, с острой цитрусовой ноткой.
Несмотря на холодный ночной воздух, я вздохнула, чувствуя лёгкое жжение в пищеводе, и вернула ей бутылку. Неопределённость по-прежнему висела между нами, как каменистая почва фундаментального недоверия, но я поймала себя на желании проложить через неё путь.
Лотти заговорила первой, тихо и отчётливо в ночи:
– Зачем ты это сделала?
– Ты про ритуал?
– Да. Это из-за драки с Харрисом?