– Отойди, – прошептала я Лотти. – Ты уже сделала достаточно. Я не позволю тебе подвергать себя ещё большей опасности.
– Как бы там ни было, я с ней справлюсь, – размеренно сказала Лотти. – Вы же на физ-ру не ходите.
Она напрягла бицепс, который выпирал из-под розового свитера Ellesse. Я не смогла сдержать улыбку, несмотря на ситуацию. Она вся
Выражение лица Хафсы, когда она открыла дверь, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
Страх и ненависть вели жестокую войну в глубине её тёмно-карих глаз. Её лицо было покрыто потёками туши, а грудь вздымалась от боли и отчаяния. Она стояла на четвереньках на ковре, её конечности дрожали в конвульсиях. Комната позади неё была заполнена детскими принадлежностями: тамагочи и карточками с покемонами, стопками манги и фигурками "Studio Ghibli", плюшевыми животными в стиле кавай и художественными гравюрами с изображением Гоку из "
– Эй, всё в порядке, – сказала Лотти мягким и спокойным голосом. – Мы здесь. Можно войти?
Вопрос был, по-видимому, риторическим. Лотти толкнула дверь и протянула ей руку, но когда стало ясно, что у Хафсы нет сил принять её, Лотти рывком подняла её на ноги, перекинула через плечо, как мешок с картошкой, и отнесла на койку. Хафса со смутным ужасом наблюдала, как Лотти приковала ей обе руки наручниками к краям кровати.
Влить эликсир в горло Хафсы оказалось легче, чем в прошлый раз в туалете – мы успели прибыть до того, как её полностью поглотила тьма. Как только эликсир попал ей внутрь, дрожь резко прекратилась. Чёрная пелена упала с её глаз, и появилась Тёмная Хафса. Она повернулась и посмотрела на нас – и холод этого взгляда проник прямо мне в душу.
– Я убью вас, грёбаные
– Круто! – беспечно сказала Лотти, усаживаясь на пол по-турецки. – Дай знать, как закончишь.
– Кстати, где ты взяла наручники? – прошептала я ей. – В хозмаге "Янгман"?
Она посмотрела на меня с озорным блеском в глазах:
– А почему ты не допускаешь мысли, что они у меня уже были?
Чувствуя, как порозовели щёки, мне пришлось силой изгнать из головы её образ в трусиках цвета фуксии.
Видя, что я разволновалась, она рассмеялась и сказала:
– Шучу. Я купил их у "Янгмана", когда была в городе в последний раз, – странная лёгкая улыбка. – Я ещё ни с кем в жизни не целовалась.
Это застало меня врасплох:
– Правда? Но ты же могла выбрать любого, кого захочешь, – я указала на её лицо и общее телосложение.
Она прикусила губу:
– Это комплимент?
– Ни в коем случае, – возразила я, и щёки запылали ещё сильнее.
Она пожала плечами и принялась теребить нитку на своих рваных джинсах:
– Просто я никогда не испытывала желания кого-нибудь поцеловать. По крайней мере, до тех пор пока...
Она так и не закончила фразу. Я приподняла бровь:
– До каких пор?
Я напрягла мозги, пытаясь вспомнить, ходила ли она с кем-нибудь на свидания.
– Неважно, – сказала она как раз в тот момент, когда Хафса пробормотала что-то об использовании сухожилий в качестве зубочисток.
– Почему всё началось раньше времени? – спросила Хафса несколько часов спустя, глядя, как Лотти отстёгивает её от койки. Тушь засохла на её щеках, как грубые чёрные артерии. – Я думала, у меня есть полный месяц. Почему месяц ещё не прошёл?
Она потёрла запястья. Красные рубцы были такими же, как у меня.
– Не знаю, – призналась я.
Я села в её рабочее кресло, положив локти на стол и уткнувшись лбом в тыльную сторону ладоней. Я совсем ослабла от боли, истощения и сильного голода.
Хафса, пошатываясь, спустилась со своей койки и прошла в ванную комнату, где достала из только что вскрытой упаковки детскую салфетку и стёрла косметику с щёк.
– Спасибо, – тихо сказала она. – Вы уже дважды спасаете меня.
– Это всё Лотти, – помотала головой я.
Лотти буквально выпятила грудь. Я бы рассмеялась или отпустила саркастический комментарий, но у меня не было сил. Беспомощность ситуации тяжёлым грузом легла на мои плечи.
Как нам вообще вырваться из этого порочного круга?
Как мне стать уважаемой судьёй, если я половину жизни буду подавлять в себе кровожадные порывы?
Как мне найти любовь – и сохранить её?
Душу разрывало на части, а жизнь уходила из-под ног.
– Хафса, – простонала я, и слёзы потекли по щекам. Плакать на глазах у других казалось мне чуждым и неправильным, но из-за усталости слёзы невозможно было сдержать. – Что мы наделали?
Лотти засунула наручники в свой потрёпанный фиолетовый рюкзак и застегнула его на молнию.
– Девочки, будете ныть, или перейдём сразу к той части, где я спасаю положение своим непревзойдённым гением и находчивостью?
– Что? – я оторвала голову от ладоней.
Она вздёрнула подбородок и встретилась со мной взглядом. В глазах блеснула та фирменная смесь озорства и триумфа.
– Я отыскала Т. А. Реннера.