С этого места мы наблюдали, как она прошла весь путь до маяка и вошла внутрь.
А затем рубины у меня в горле запульсировали, а их корни обвились вокруг трахеи. Я могла только закричать.
Появление Мордью на маяке Реннера говорило о многом и одновременно не имело никакого смысла вообще.
Мы ехали обратно в Карвелл с открытыми окнами, чтобы поток свежего морского воздуха не давал нам уснуть. Адреналин от спасения Хафсы давно выветрился, и я думала только о том, чтобы поскорее дать отдых своему ноющему телу в тёплой постели. И всё же крики Лотти из магазина чипсов эхом отдавались в моём черепе, в тёмных и пыльных уголках моей груди. Мне больше никогда не хотелось слышать, как она так кричит. Какой-то странный защитный инстинкт овладел мной, и на мимолётный миг мне захотелось прижать её к груди и защитить.
Абсурд, конечно. Она же спортсменка ростом под 180 см, может и сама о себе позаботиться. Я ей не нужна.
Лотти, которая сидела рядом со мной на переднем пассажирском сиденье, пока я вела машину, вытащила кусочек рыбы с чипсами из мятой газетной обёртки и откусила от неё с чувственным стоном. Еда всегда поднимала ей настроение, и поэтому лучшие деликатесы, которые мог предложить Нортумберленд, казались ей справедливой наградой за то, что она пережила этот день.
– Возможно, Мордью тоже проводила ритуал, – сказала она, слизывая соль с кончиков пальцев. – Боже, что если это Мордью убила Поппи и всех первоначальных жертв? Это даже похоже на правду. Она как-то призналась мне, что ключ от башни есть только у неё.
– Не уверена, – призналась я, глядя на стоянку фургонов, мимо которой мы проезжали. – Зачем здравомыслящему декану университета заниматься мелким оккультизмом? Хотя это объяснило бы, зачем она приходила к Реннеру – в том числе в поисках способа отмены ритуала.
Лотти доела последнюю порцию чипсов, скомкала пропитанную уксусом газету и бросила её в ноги:
– И что нам теперь делать? Рассказать полиции о визите Мордью к Реннеру и предоставить им расследовать это дело?
Хафса фыркнула с заднего сиденья, щёлкая пальцами в такт оптимистичной поп-песне по радио:
– Если рассказать им о Мордью, то придётся также рассказать о тайном сверхъестественном ритуале, которому сотни лет, и о том, что двое из нас выполнили указанный ритуал без уважительной причины. Придётся сказать, что мы практически преследовали психически больного старика и заставляли его дать нам инструкции по контр-ритуалу, который может существовать, а может и не существовать, а также о подозрениях, что декан нашего университета убила студента в приступе злой ярости, связанной с вышесказанным. А рассказывая, придётся как-то сохранять невозмутимое выражение лица. Так что мне кажется, что это не самый лучший варик.
Лотти глубокомысленно кивнула:
– Замечание принято. Так как насчёт того, чтобы нам самим немного поиграть в Шерлоков Холмсов? – она похлопала по блокноту и авторучке "Parker" в переднем кармане своего рюкзака.
– В Шерлоков Холмсов? – усмехнулась я. – Не льсти себе. Ты на 100% Скуби-Ду.
Она искоса ухмыльнулась мне:
– А ты значит – лучший друг Скуби Ду, не так ли?
– "
Хафса вздохнула, качнувшись вбок на своём сиденье, когда я немного не вписалась в поворот.
– Не могли бы вы двое хотя бы на секунду не заигрывать, чтобы я могла сосредоточиться?
Я крепко сжала руль и ждала, что Лотти возразит против обвинения в том, что мы флиртуем, но возражений не последовало. Однако она замолкла.
Было странно интимно видеть её в Литтл-Мармуте – месте, которое казалось продолжением меня самой; горячий сахарный аромат жарящихся пончиков, звон старых медных монеток в галерее, хмельной аромат из ближайшей пивоварни, смешанный с безошибочно узнаваемым солёным привкусом Северного моря – находиться с ней в месте, которое было так близко мне.
Всю обратную дорогу жар обжигал мне щёки, и даже холодный морской воздух не мог их остудить.
Лотти, должно быть, сотворила какое-то собственное колдовство, потому что на следующий день после нашей поездки на маяк я стояла на краю ледяного хоккейного поля в голой ноябрьской мгле, готовая наблюдать за её игрой – добровольно.
Прошлым вечером она вернулась с тренировки с горящими глазами, несмотря на ледяной дождь, барабанящий нам в окно. Её свитер с номером "14" промок насквозь и плотно облегал каждую мускулистую линию её стройного тела. От неё пахло холодным свежим воздухом.
– Я отыграла свои одиннадцать! – воскликнула она, сияя и ожидая моей реакции. Я не совсем понимала, что тут ответить, так как не совсем понимала, что она имеет в виду, но она упорно продолжала искать похвалы. – Конечно, это не такое уж удивительное достижение для первокурсницы, когда нет ребят постарше, с которыми можно побороться за места... но всё же. Я начинаю завтра!
– Начинаешь, – повторила я. – То есть, когда начнётся игра, ты будешь стоять на поле? А я думала, что ты давно в основном составе команды.
Она закатила глаза и бросила свою промокшую сумку на пол: