Я вежливо улыбнулась и, как только он наконец успокоился, легонько подтолкнула его локтем:
– Давайте поговорим о вашей книге, мистер Реннер.
– Боже, как это смешно, не правда ли? – он поднялся на ноги в тапочках, расплескав холодную воду для чая по покрытому пятнами деревянному столу, и подошёл к раковине, где начал чем-то греметь. – Все книги – это просто разные сочетания одних и тех же двадцати шести букв, а образы в вашей голове сильно различаются в зависимости от того, что это за сочетания.
– Это правда, – согласилась я. – Мы хотели бы побольше о тех конкретных сочетаниях, которые вы использовали в своей книге.
При этих словах Реннер ахнул и прижал руку ко рту, глядя на море из кухонного окна.
– Вы в порядке, мистер Реннер?
– Вы хоть можете себе представить, на что это было бы похоже, если бы дельфин умел ездить на велосипеде?
Я беспомощно уставилась на Алису и Хафсу. Казалось, ни одна из них не вывозила разговора с Реннером, что было похоже на правду, поскольку у них не было ни капли терпения. С другой стороны, у них действительно многое было поставлено на карту, и безумный автор-шляпник, извергающий вздор, вероятно, не совсем то, на что они надеялись.
– Вы не возражаете, если я взгляну на ваши книги? – спросила я, отчаянно пытаясь взять ситуацию под контроль.
Когда мы вошли, я заметила два захламлённых шкафа в соседней гостиной. Наверняка где–то там стоит экземпляр его собственной книги – экземпляр, в котором указывается способ нейтрализовать действие ритуала или соответствующее лекарство.
Он пожал плечами, отворачиваясь от нас:
– Конечно, но вряд ли вы там найдёте сосиски. Возможно, бекон[17]. О, почему бы вам не разбить пару яиц, вот здорово! Разве можно приготовить сосиски, не разбив ни одной... Нет, нет, скорее всего, нет.
Выходя из комнаты, я увидела, что Элис изо всех сил старается не засунуть в рот весь кулак. Возможно, у ритуала есть пределы.
Жалея, что не могу слушать разговор, который они будут вынуждены вести с Реннером, я принялась обыскивать книжные полки. Фиолетовый оттенок переплёта, описанный Элис, должен был бросаться в глаза, но полки были заставлены в три ряда: книги по орнитологии и охране морской среды были расставлены вперемешку с
Его бред выбивал меня из колеи. Это не было похоже на простой случай слабоумия, которым страдал мой дедушка. Этот не просто всё забывал – он совершенно помешался. А его странные высказывания – не просто бессвязные сгустки случайных слов. По большей части предложения он строит правильно. Короче говоря, это было не то безумие, с которым я когда-либо сталкивался раньше.
Это тоже результат неудачного ритуала?
Облазив каждый дюйм книжных полок, а также каждый приставной столик, ящик и прочую щель в его ветхой гостиной, я признала поражение.
Я поплелась обратно на кухню, где Реннер с энтузиазмом исполнял "YMCA" для чрезвычайно взыскательной аудитории.
– Мистер Реннер, на маяке есть чердак? Может быть, там какие-нибудь пыльные коробки со старыми книгами?
Он остановился на середине буквы "М", так что казалось, что изображает гориллу:
– Нет, мадам. Спроси Криспина, он подтвердит.
Я не была готова отказаться от единственного человека, который мог помочь нам найти пропавшие страницы.
– Ничего, если я немного осмотрюсь в других комнатах? Мы бы очень хотели найти ту книгу.
– Раз уж вы занялась этим, то не могли бы найти мне хорошие тапочки? – он с внезапным отвращением сбросил бархатные туфли, так резко, как будто только что заметил, что по ноге ползёт большой паук. – Терпеть не могу эти.
Я обыскала маяк вдоль и поперёк, но не нашла ни книги, ни другой пары тапочек. Проглотив самую ужасную "чашку чая", какую я когда-либо имела несчастье выпить, мы удручённо попрощались с Реннером и направились обратно по пирсу к набережной.
– Бедняга, – пробормотала я, уставившись на потёртые носы своих кроссовок Nike.
– Это он-то? – недоверчиво переспросила Элис. – Бедные мы!
– Вероятно, он сошёл с ума из-за того, что нарушил какой-то ритуал, – предположила я. – Этому можно только посочувствовать.
Элис негромко фыркнула:
– Полагаешь, мои эмоции подчиняются логике?
– Прости. Ошиблась.
Когда Хафса наконец заговорила, в её голосе послышался тихий, затаённый ужас:
– И что нам теперь делать?
Прежде чем я успела ответить, я увидела нечто такое, от чего у меня по спине побежали мурашки.
Мордью, в своём чёрном плаще и с красной помадой на губах, шла прямо в нашу сторону.
Какой-то подсознательный инстинкт побудил меня схватить Элис и Хафсу за локти и потащить их в рыбную лавку с чипсами, пока Мордью нас не заметила.
– Какого...?
– Мордью, – пробормотала я, как раз когда декан проходила мимо запотевшей витрины магазина чипсов, за которой мы прятались.