От отчаяния я совершила слишком много безрассудных поступков, и теперь была готова дорого за это заплатить. Полиция будет здесь с минуты на минуту; любой звонок из Карвелла будет рассматриваться как экстренный.
Они подумают, что я убийца? Вряд ли моё поведение можно назвать невинным.
Мне уже не отовраться, и поэтому оставалось только сказать правду.
Последний гамбит.
– Послушайте, Элисон… вас ведь Элисон зовут, не так ли? – спросила я, делая необдуманный шаг к ней, пока она не тыкнула мне ружьём прямо в лицо. – Эй, ладно. Я здесь потому, что, как мне кажется, декан имеет какое-то отношение к убийствам. Она ходит в башню в одно и то же время каждую ночь и сидит там по несколько часов подряд, – я перевела дыхание. – Вы ведь видели её, не так ли? Вам самой не интересно, что она там делает?
Я вгляделась в её липкое лицо в поисках проблеска узнавания и нашла его в едва заметном изгибе рта. Я продолжила:
– Я знаю, что полиция уже говорила с ней и ничего не нашла. Но нельзя же, чтобы у меня погиб кто-то из друзей. Нужно выяснить, что она там делает и была ли она там, когда убили Поппи.
Пауза, во время которой я напряжённо прислушивалась, не завыли ли сирены. Пока нет.
– Послушайте, просто скажите мне, вы видели, как она идёт в башню?
Элисон протянула руку, чтобы убрать с лица прядь светло-каштановых волос, и от внезапного движения ружьём вниз я чуть не обделалась. Затем, наконец, она кивнула:
– Видела.
Я тоже кивнула:
– Вы сообщили об этом в полицию?
Ещё одна мучительная пауза.
– Нет.
– Почему?
Неуверенное пожатие плечами:
– Мне нужна эта работа. У мужа закрыли шахту, и он оказался на улице. А у нас четверо детей. Что нам делать, если Карвелл снова закроют?
– Ясно, – сказала я, стараясь придать своему голосу терпение. – Но здесь
Я отогнала воспоминания о своём испуганном отце, о наших последних объятиях в тот день, когда он оставил меня здесь. Я игнорировала его звонки после своих слов, что я больше не его пчёлка, отчасти потому, что мне было так стыдно за то, что я заставила его чувствовать, но в основном потому, что не хотела снова говорить ему "нет". Я
– Мне нужен только ключ от Северной башни, – стала давить я. – Я скроюсь до приезда полиции, а вы можете вернуться и подождать снаружи. Скажете, что слишком боялась войти. Кабинет будет пуст, только с разбитым окном, и, надеюсь, они спишут это на мелкое хулиганство. А я сделаю всё, что в моих силах, чтобы больше никто не погиб, – я смягчилась. – Мы просто дети, Элисон. Никто из нас не хочет умирать.
Элисон выглядела так, будто лихорадочно соображала. Хотелось поторопить её, блин, но я знала, что она может принять решение отнюдь не в мою пользу.
– Ванесса заметит, что ключ пропал.
– Возможно, – кивнула я. – Но, надеюсь, мы найдём ответы до того, как это произойдёт.
Сирен не было слышно, но небо вдалеке осветилось голубыми и красными огнями.
– Хорошо, – Элисон положила ружьё, подошла к сейфу и ловко набрала комбинацию, которую я не успела рассмотреть через её плечо.
Она протянула мне ключ с последним стоическим кивком.
Я вылезла в окно и скрылась за углом монастыря как раз вовремя – полицейская машина быстро, но бесшумно подъезжала к зданию.
От адреналина и остаточного страха у меня так закружилась голова, что пришлось ненадолго остановиться у дерева с изогнутой веткой. Кровь шумела в ушах, а фиолетовые пятна застилали всё передо мной. Рубины бились так сильно, что казалось, у них два пульса. Мне потребовались все силы, чтобы не вырвало прямо на мостовую.
Но оно того стоило. Я получила ключ от Северной башни. Теперь оставалось только проникнуть туда мимо охраны.
Лотти на удивление быстро придумала план, как отвлечь охрану Северной башни.
Если всё пройдёт удачно, у нас, возможно, появится шанс выяснить, почему Мордью приходит туда каждый вечер в полночь. Лотти подозревала, что это как-то связано с таинственной комнатой рядом с библиотекой Сестёр Милосердия, поскольку на первоначальных архитектурных чертежах была изображена вторая дверь на середине винтовой лестницы башни. Избавившись от охраны, нам оставалось дождаться прибытия Мордью и посмотреть, пойдёт ли она в круглую Обсерваторию на вершине башни или в потайную комнату, которая, как была уверена Лотти, является центральным звеном всей этой загадки.
Что там делает Мордью по три часа? Я подозревала, что это как-то связано с ритуалом.