Общество девушек без души полностью

– В последующие годы мои мысли становились всё более и более жестокими. Я думала лишь о том, как причинить боль тому профессору. Убить его. Я больше ни о чём не могла думать, не могла сосредоточиться на работе – или на чём-то ещё. Я действительно думала, что так и сделаю. Хотелось поехать в Оксфорд и перерезать ему горло. Это трудно объяснить, но я перестала понимать, кто я. Я всегда была религиозна, понимаешь? У меня всегда была глубокая личная связь с Богом. Каждое воскресенье я ходила в церковь, каждое утро и вечер молилась. И всё же, согласно всему, во что я верила, гнев – это грех. Я была глубоко грешна. Я не могла любить ближнего, подставлять другую щеку. Я сгорала изнутри. Становилось всё труднее посвящать себя вере, когда надо мной нависал гнев, и без этой глубокой личной связи... Я больше не знала, кто я.

– И тогда вы провели ритуал, – у меня пересохло в горле.

Мордью кивнула:

– Я нашла книгу в магазине безделушек. Реннер напечатал всего несколько экземпляров, и это был последний, который остался. Тогда в нём не было вырванных страниц, но поначалу мне не хотелось отыгрывать ритуал назад. Уверена, ты помнишь, что поначалу чувство освобождения и облегчения было поразительным. Я смогла сосредоточиться на преподавании и исследованиях, а мысли не затуманивались приступами гнева и насилия. В течение восхитительных двух недель казалось, что все мои проблемы просто испарились. Гнева не было, ему на смену пришли терпение и разум. Затем произошло первое превращение. Боже, какая это была боль... Это не похоже ни на что другое, не так ли?

Она зажмурилась от воспоминаний, её морщинки стали глубже:

– Как только я поняла, что время между превращениями сокращается, я, наконец, захотела всё остановить. Но к тому времени нужные страницы исчезли.

– Что с ними случилось?

– Книга лежала на столе в моём кабинете. Могу только предположить, что кто-то вырвал их, пока меня не было рядом. Кто и зачем это сделал... этого я до сих пор не смогла выяснить.

Разум прыгал и кувыркался над фактами, пытаясь найти место для приземления. Каждый из них был столь же ужасающим, как и предыдущий.

– Но вы сказали, что автор напечатал несколько экземпляров, – вспомнила я. — Значит должны быть и другие.

Мордью помотала головой:

– Я годами обыскивала этот район, включая каждый дюйм маяка Реннера, но так и не смогла найти ни одного. Я навещаю его раз в неделю просто на случай, если к нему вернётся разум, чтобы вспомнить.

Помнится, Реннер ошибочно называл Лотти Ванессой. Я списала это на старческий маразм, но Мордью зовут Ванесса. Он знал, кто она, хотя и не мог ей помочь.

От беспомощности у меня защипало в глазах. В мозгу поплыло от масштабов происходящего. Я смотрела в будущее – и оно сужалось до размеров запертой комнате, где каждую ночь я царапаю стены, как животное.

– Итак… – я с трудом выдавливала из себя слова. – Итак… убийства в Северной башне.

– Мне за это очень стыдно, – декан положила руки на стол перед собой и сцепила их так, что костяшки пальцев напряглись. Кожа вокруг них выглядела сухой и потрескавшейся. – Прежде чем я поняла, насколько опасен этот ритуал, я порекомендовала его двум коллегам: Патрис Бэптист и Ане-Марии Сантос – и ещё одной студентке.

– Какой студентке? – спросила я.

Кейт Фезеринг прочистила горло, и у меня упало сердце. Это была она.

– Ранее в том семестре я поделилась с Ванессой своими проблемами с гневом, – тихо сказала Фезеринг. – Он возникал к месту и не к месту, иногда совсем безо всякой причины. Я просто родилась злой, – кислый смешок. – Я обращалась к врачам, но безрезультатно. Старый врач практически рассмеялся мне в лицо. В Нортумберленде были 80-е – злые, грустные или что-то ещё, нужно было просто смириться с этим. А я не могла позволить себе частную терапию. Так что Ванесса из самых искренних побуждений порекомендовала мне этот ритуал.

– А как же остальные? – я указал на мемориальную доску, на которой сусальным золотом были выбиты имена жертв.

– Это мои друзья-сокурсники, – пробормотала Фезеринг, и в её словах слышались боль и чувство вины. – Я рассказала им о ритуале ещё до того, как поняла, что это разрушит их жизни.

Джейни Кирсопп, Фиона Миддлмисс, Дон Тейлор, – все они были подругами Фезеринг.

И похожи на меня.

Мордью вздохнула:

– Несколько месяцев спустя, когда мы все оказались в гуще событий, мы собрались вместе и сформировали Общество. Мы встретились тогда в Обсерватории и изо всех сил старались сдерживать друг друга во время превращений. У нас не было тех удобств, которые есть сейчас. Мы построили этот клуб, когда университет был закрыт. Поэтому тогда мы обходились примитивными средствами: наручники и старые трубы. Но все мы могли сломаться, как и старые трубы. Несчастные случаи тоже случались.

– Несчастные случаи? – мои челюсти сжались. – Или же убийства?