Ей вдруг страстно захотелось прикоснуться к скале, вскарабкаться наверх и вытащить камалоты. Они купили эту чертову веревку только что, прямо перед этой поездкой – совершенно новую. Потратили двести долларов из полученной от «Petzl» стипендии. И запасную не взяли. Кто мог предвидеть, что новенькая веревка разорвется пополам? Но они все равно должны были быть готовы к этому, хотя Дилан никогда не слышала, чтобы веревка вот так рвалась – только в том случае, если она была очень старой или у нее прогнила сердцевина. Экспедицию на этом можно было считать законченной – она больше не могла подняться на скалу.
Да и Люк ни под каким видом больше не сможет подстраховать ее, подумала она, и ее грудь снова сжалась, когда она вдруг вспомнила о своем разбившемся бойфренде – он все время вылетал у нее из головы. Но это могли бы сделать Сильвия или Клэй, так ведь? Клэй умел страховать при подъеме, а все, чем он занимался до сих пор, так это стоял за камерой и смотрел, как она поднимается. Все заметки делала Сильвия, и она может проверять время от времени, что камера пишет. Она не думала, что Клэй захочет остановить исследования, и…
После того, как они сделают для Люка все, что нужно.
Да почему она все время забывает о нем?
Туман окутал ее разум; лишь одно возможное направление мыслей словно подсвечивало фонарем. Скала оказалась как будто единственным, что смогло пробиться сквозь марево в голове.
Она взглянула на Люка. Его забинтованная рука висела на груди в импровизированной перевязи – паре леггинсов Дилан, завязанных в петлю, – и его нога была обмотана примерно таким же образом и положена на стул. Голова его сидит прямо на шее. С ним все будет в порядке. Она видела более серьезные травмы в ущелье Ред-Ривер – множество сломанных костей, проломленный череп, кровь, сочащуюся из уха, – и каждый из этих пострадавших поправился. И если уж им придется уехать, чтобы отправиться в больницу, то до Лексингтона, где можно купить новую веревку, придется сделать не такой уж большой крюк.
После того, как они устроят Люка в больницу. Разумеется.
Она опять нажала на экран телефона. Ничего не изменилось – ни единой палочки, обозначающей силу сигнала. Тем не менее она использовала опцию экстренного вызова. Три точки заплясали в центре экрана, посылая невидимый сигнал SOS. Но звонок сорвался до того, как соединение было установлено. На телефонах всех остальных раз за разом повторялось то же самое.
В качестве последней отчаянной попытки, в которой и смысла нет, Клэй даже нажал кнопку SOS на боковой стороне GPS-устройства. Но эта проклятая штука, должно быть, сломалась – нажатие кнопки не дало ровным счетом ничего.
– Дешевый кусок дерьма, – сказал Клэй, ударив по нему ладонью.
У Дилан все сжалось в груди. У них не оставалось другого выбора, кроме как попытаться поднять Люка на холм и вернуться к машине. Вертолет не прилетит вывезти их.
Скала рядом с ней запульсировала: «карабкаться, карабкаться, карабкаться». Это застучало у нее в ушах, словно грохот сердцебиения. Дилан приложила руку к скале, ощущая толчки этого пульса – но они шли из камня, а не от ее сердца. Она обхватила выступ, словно пытаясь удержать их, и в этот момент на ее руку упала тень, создав любопытную оптическую иллюзию, как будто пальцы слились со скалой, превратившись в серый крапчатый гранит. Маленькие гранитные клыки, похожие на сталагмиты, торчали из тех мест, где должны были находиться ее пальцы.
Она восхищенно уставилась на свое запястье, оканчивающееся камнем.
– Так, – окликнула ее Сильвия. – Мы никак не можем поймать сигнал, поэтому нам нужно вернуться к машине, чтобы отвезти Люка в больницу.
Наваждение развеялось, когда Сильвия заговорила, камень, обхвативший ее кисть, растворился. Освободил ее, и теперь она могла отойти от скалы.
Сильвия, стараясь не влезть в густые заросли ядовитого плюща, искала на опушке леса палки, чтобы перемотать их и сделать костыль. Клэю она велела собрать оставшуюся еду обратно в контейнер с защитой от медведей. Ему нужно было чем-то заняться – после того, как напарники сорвались со скалы, он только и делал, что расхаживал взад и вперед, ворча себе под нос про свою испорченную диссертацию. И последнее, что им было нужно, так это дикие животные, разоряющие лагерь подчистую ради того, чтобы узнать, какое на вкус арахисовое масло. Он запихал еду в контейнер, хлеб скатался в липкие шарики, батончики «Clif» все перекрутились и смялись.
В любом случае они вернутся в лагерь не раньше завтрашнего утра, и Сильвия понимала, что какая-то часть Клэя – часть, которую она не узнавала – жаждала высадить Люка у дверей ближайшего отделения скорой помощи, и как только медсестра выкатит из них инвалидную коляску для Люка, помчаться обратно сюда, вернуться к исследованиям. И с самого дна ее души всплыли слова, холодные и жестокие, которые он скажет, едва Люк не сможет услышать их: «Что теперь будем делать? О нем позаботятся врачи». И она понимала – он будет ожидать, что она поддержит его настроение.
