Он вскинул бутылку с самогоном, приложился к ней, опрокинул к губам, терпкая жидкость скользнула в горло. Приятно обожгла. Отогнала приступ непроходящей головной боли, которая грозила разорвать ему башку, если он не сделает хотя бы глоток.
Он грубо распотрошил рюкзаки Дилан и Люка, разворачивал каждую рубашку и брюки, тряс их, словно из них должны были посыпаться спрятанные фольгированные пакеты и батончики мюсли. Ножа Дилан нигде не оказалось. Должно быть, она носит его при себе, скрытно. Разве нельзя было разгромить их лагерь при помощи одного только ножа – разве его лезвие не было достаточно острым, чтобы проткнуть металл? Он обшарил все остальные их вещи, стоя на коленях на горе футболок и джинсов, смятых спальных мешков и полуспущенных матрасов.
Если бы он мыслил ясно, он мог бы задаться вопросом, почему бы вдруг его товарищи – его
Он зарычал и ударил кулаком по мягкой куче одежды. Он хотел разорвать оранжевый полиэстер палатки кулаками, переломать длинные дуги о свои бедра.
Вместо этого он глотнул еще яда.
Найдя только один батончик мюсли в боковом кармане рюкзака Люка, он потопал к палатке Сильвии. Повторил осмотр, повытаскивав ее одежду из рюкзака и свалив в небрежную кучу. Внутри джинсов он обнаружил еще два батончика мюсли. По полу палатки покатилось яблоко. Он засунул найденные крохи себе в куртку. Когда он докопался своими грязными лапами почти до дна сумки, он заметил блокноты Сильвии, сложенные в углу палатки, те, которые она строчила, чтобы задокументировать всю их экспедицию. Все его исследование содержалось на этих нанизанных на спирали страницах.
Он отпустил рюкзак и схватил блокнот, лежавший на самом верху стопки, принялся перелистывать его – сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее.
Страницы были совершенно белыми. Пустыми. Все до единой. Ничего, кроме каракулей, где она расписывала ручки. Он проглядел каждый блокнот в стопке, отбрасывая пустые журналы через плечо. Они все были одинаковыми.
Сильвия что, вырвала и сожгла страницы? Или она все это время просто притворялась, что делает заметки – бессмысленно царапала ручкой по бумаге?
«Что за хрень?»
Он знал, что должен был внимательнее приглядывать за ней. Но они так давно друг друга знали, и он доверял ей, думая, что она настолько же заинтересована в исследовании, как и он.
Но это она водила их кругами в первую ночь, когда они пытались выбраться отсюда. Это она пыталась убедить Клэя и всех остальных, что он сходит с ума. Должно быть, это она и уничтожила все их запасы еды.
И она саботировала его исследование с самого начала. Теперь, даже если они выберутся отсюда живыми, он не сможет представить никаких данных для рассмотрения. Но это неважно, потому что они были заперты здесь в ловушке.
Клэй закричал, это был дикий, гортанный рев, остатки рассудка рухнули в прорехи в его разуме.
Из кармана куртки Клэя выпало яблоко, запрыгало по грязи. Он зашагал к костру, покачиваясь, ноги его заплетались, и он вдавил яблоко в хлюпающую жижу. Раскрытый блокнот в его руках хлопал, как птица, пытающаяся взлететь. С губ Клэя сорвалось низкое рычание, раскатилось в лишенном звуков воздухе.
– Что это за херня? – глотая слова, спросил он.
Дилан, задававшая вопрос Люку, осеклась на полуслове, Сильвия замерла на месте, стиснув в руках рулончик бинта, которым она перевязывала Люку ногу.
– Клэй, что случилось? – осторожно спросила Сильвия.
– Ты еще и хихикаешь, мать твою?
– Клэй, ты меня пугаешь. Ты в порядке? Ты выглядишь пьяным. И без обид, но от тебя пахнет алкоголем.
– Ты думаешь, это удачная шутка?
– Да что «это»?
– Вот это, – сказал Клэй. Он швырнул блокнот в грязь, она чавкнула, страницы раскрылись, обнаружив девственную чистоту. – Решила меня развести?
– Клэй, остынь, – резко произнесла Дилан.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – ответила Сильвия. – Не бросай его в грязь, пожалуйста. Я потом не смогу его прочитать.
– Прочитать что? Здесь ничего не написано. – Он поднял блокнот с земли и веером пролистал страницы, едва не тыкая им Сильвии в лицо. – Они все такие. Все пустые!
Он бросил блокнот ей на колени. Она открыла его, просмотрела страницу за страницей от корки до корки.
– Клэй, с тобой все в порядке? – спросила она. – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Страница не пустая. Ни одна из них.
– Не играй со мной в игры, сука, – сказал Клэй, дыхание у него сбилось, слова выходили как-то неестественно. – Ты вообще ничего не записывала, так ведь?
– Я не понимаю. Я подробно записываю все – даже твой рассказ о том, что ты видел. Тропу, женщину, собаку. Ты видел, как я писала это. Все это записано прямо здесь!
Она сунула ему под нос открытый блокнот, провела пальцем по белоснежному листу.
