На лбу у Клэя выступил пот. Капля его потекла по щеке, оставляя дорожку в грязи цвета ржавчины. Дилан прищурилась, втянула губы в рот, чтобы не начать закусывать их. Он вел себя странно. Она знала его много лет, и он никогда раньше так не вел себя, никогда так не нервничал, рассказывая что-то ей. Длинные паузы между его ответами наводили на мысль, что он лжет. Так куда же подевалась Сильвия?
Дилан быстро проиграла в голове события последнего часа. Не слышала ли она каких-нибудь звуков, которые могли на самом деле оказаться криками? Но по ее ощущениям, все это время они с Люком провели в неподвижной тишине. Она не могла припомнить даже, чтобы до нее донеслись шаги и прочий шум пробирающихся по кустам Клэя и Сильвии – только безмятежная, душная, давящая тишина.
– О, эм-м, – Клэй прижал подбородок к груди, изучая брызги и полосы на рубашке, посмотрел на свои кисти с таким видом, словно они только что выросли у него на запястьях. – Думаю, я где-то порезался и даже не заметил. Когда упал, наверное.
По стене деревьев, видной за изгибом скалы, словно бы пробежала дрожь. Что же Клэй сделал? Что он скрывает? Желание сохранить душевное равновесие не позволяло ей собрать этот пазл воедино, отправиться в лес и обнаружить то, что там могло ее ждать, поверить, что ее старый друг способен на что-то настолько ужасное. И она не могла оставить Люка с Клэем одного или потеряться сама.
Дилан нащупала в кармане рукоять ножа. Сможет ли она им воспользоваться, если понадобится? Да и сможет ли устоять перед притяжением стены, если поднимется на ноги? Или бросится карабкаться на вершину, балансируя на трясущихся руках и ногах, прежде чем туман у нее в голове рассеется?
Она не знала, что и думать. Заболела голова, Дилан потерла висок.
Палец Люка, сгибаясь и разгибаясь, возвращался к расковырянной ране, словно его притягивало магнитом. Дилан боялась, что оставленный без присмотра, в конечном итоге он начнет отрывать от двух костей предплечья длинные, похожие на лапшу нити мышц и сухожилий. На этот раз руку Люка отдернул Клэй, нагнувшись между ними, и Дилан почувствовала запах пота Клэя – перепревшего, застойного, в котором однако отчетливо чувствовался запах железа. Клэй сел напротив них у костра, у Дилан изжога подступила к горлу, и она сглотнула обжигающую горечь.
Нужно сохранять спокойствие. Подождать, пока она будет знать все факты и обстоятельства. Его объяснения звучали нелепо, но они все еще могли быть правдой. Раньше он ей не лгал. Может быть, он просто переживает за Сильвию.
За деревьями промелькнул какой-то силуэт – как раз на таком расстоянии, чтобы походить на их исчезнувшую подругу, – и скрылся в глубине леса. Это мог быть олень. А может, ничего и не было там на самом деле.
Остаток дня они провели у костра, притворяясь, что чувствуют себя как дома, хотя это граничило с безумием. Клэй наводил порядок в лагере, а Дилан присматривала за Люком. Одну руку она держала на ноже в кармане, гладкость металла успокаивала, сердце переставало стучать как бешеное, хотя она и не смогла объяснить, почему наличие ножа наполняло ее уверенностью. Рукоять в ее ладони взмокла от пота.
О Сильвии больше не было сказано ни слова, как будто они сразу прибыли в долину только втроем. Дилан и Клэй почти не разговаривали, а Люк забрел слишком далеко в себя для того, чтобы нуждаться в словах. Громко, со звуком ломающихся костей, в пламени потрескивали дрова.
Когда небо потемнело и, несмотря на все тепло костра, ночной холод начал покусывать их, Дилан повела Люка в палатку. Пока они медленно ковыляли туда, она оглянулась на Клэя, в ее голове танцевало видение огненных шаров, и она беспокоилась, что он может оказаться слишком рассеянным, чтобы потушить костер перед тем, как лечь спать, и огонь переберется на деревья. Копошился в ее душе червячок и другого страха: что Клэй может поджечь округу сам, и начнет с их палатки, она уже чувствовала, как дождь из расплавленного полиэстера капает им на лица, прикипая к коже.
Внутри палатки она натянула на любопытные пальцы Люка толстый шерстяной носок, а затем примотала его руку к груди, у него теперь были связаны обе руки, будто в смирительной рубашке. Его указательный палец продолжал дергаться под толстой тканью, как ракета с самонаведением на кровь.
Она почти не спала. Не удавалось расслабить мышцы, завязавшиеся жесткими узлами. Стоило ей задремать, как она отчетливо и ясно видела безликую фигуру. Вот незнакомец расстегивает палатку. И убивает ее каждый раз по-разному: душит грязной, порванной веревкой; вырывает нож из ее неловких со сна пальцев и вонзает короткое лезвие в ее грудь, живот или шею; затыкает ее распахнутый от изумления рот скрученной курткой «North Face». И пока незваный гость расправлялся с ней, Люк сидел, глядя в пустоту, изо рта его текли слюни.
Люк всю ночь что-то бормотал, сидя и покачиваясь всем телом, иногда громко всхлипывая. Если бы вокруг не царила эта необычная, полная тишина, обычные звуки ночного леса заглушили бы его. Но в этой долине не ухали совы, не свистел ветер, не стрекотали сверчки.
