И поэтому в те редкие моменты, когда Люк застывал на месте, переставая даже перебирать пальцами под носком, и задерживал дыхание, как будто только тонкая ткань палатки отделяла их от какого-то хищника, становилось еще страшнее. У Дилан перехватывало дыхание. Ее кожу начинало покалывать, она вся чесалась, как будто тысячи многоножек ползали по каждому ее дюйму.
И так они провели вдвоем несколько бессонных часов в этом тесном до клаустрофобии пространстве, и лишь тонкая стена палатки была между ними и ужасами леса – ужасами, которые Дилан лишь смутно представляла себе, а вот Люк, как ей почему-то казалось, знал в лицо.
И только когда первые лучи солнца пробились сквозь полиэстер, превратив палатку в сияющий оранжевым фонарь, когда наконец-то наступило утро – напряженно сгорбленные плечи Люка расслабились.
Как будто все эти мерзкие, ползучие, жуткие твари с рассветом исчезли – ненадолго.
Белки глаз Клэя были сплошь красные. Он возился со спичками у кострища, и когда остальные появились из палатки, припрятал свою бутылку. На земле у его ног лежали три маленькие использованные, с обугленными головками, спички. Дилан вытащила из рукояти ножа огниво, ударила по нему клинком и подожгла собранную Клэем сухую растопку.
– Где ты воду нашел? – спросила она, чуть не споткнувшись о полный чайник. Она помогла Люку сесть.
Клэй махнул себе за спину:
– Там есть ручей. Ты его не видела, что ли, когда мы шли в долину?
– Да, но ты захватил с собой фильтры для воды?
– Разве кипячение не убьет все бактерии?
– Ну по идее да, – сказала она. – Я не знаю, что там за странное красное дерьмо в нем плавает. Мы могли бы узнать у…
– Узнать у?
– Я собиралась сказать, что мы могли спросить у Сильвии, вдруг она знает, но она ушла. Надеюсь, с ней все в порядке.
– Я тоже. Тут осталось немного кофе, – сказал он, мягко замяв тему.
– Я бы выпил, – сказал Люк.
Судя по всему, именно по утрам он наиболее ясно осознавал происходящее.
– Нашел в рюкзаке сегодня утром, – продолжал Клэй. – В жестянке, о которой совершенно позабыл. Он, может, выдохся уже.
– Я уверена, он будет потрясающим на вкус, – ответила Дилан, пламя костра лизало ветки дуба. Тон ее резко диссонировал со словами.
Пустая палатка Сильвии и ее рюкзак, лежавшие между его палаткой и палаткой Дилан, были как бельмо на глазу. Клэй пытался забыть ее, но его тело помнило – сухожилия, мышцы пальцев, которым довелось вчера испытать чрезмерную нагрузку, до сих пор яростно болели.
Глубокая тишина окутывала лагерь, нарушаемая только низким журчанием закипающей в чайнике воды и царапаньем ногтей Люка по ткани, за которыми последовали шорох насыпаемого в металлическую чашку порошка и шипение горячей воды.
– Нужно найти еду, – сказала Дилан.
– Нужно выбираться отсюда, – ответил Клэй.
– Мы не можем, – возразила Дилан. – Люк не сможет выйти из долины. Он едва на ногах стоит.
Гангренозная опухоль уже облизывала коленную чашечку Люка, его ступня слишком раздулась и не влезла бы в ботинок, даже грязный носок на ней натянулся до предела.
– Кроме того, разве ты сам вчера не говорил, что мы
– Вчера я просто психанул, – ответил Клэй. – Что за ерунда. Конечно, отсюда можно выбраться.
Он знал, что это неправда, но не хотел в это верить.
– Ты что-нибудь знаешь насчет того, какие растения годятся в пищу? – спросил он Дилан.
– Самую малость, – сказала она, дуя на горячий кофе. – Я знаю, какие растения есть ни в коем случае нельзя, но нам придется быть осторожными. Сильвия вроде говорила, что здесь много странных растений. Много ядовитых.
– Люк, ты справишься тут без нас? – спросил Клэй.
– Справлюсь, – ответил тот. – Далеко только не забирайтесь.
После того как они приняли кофе как горькую, горячую пилюлю, и оставили гущу в чашках, чтобы заварить потом еще раз, Клэй повел Дилан к деревьям, к ручью и подальше от трупа, который он прикопал вчера. Он выкинул Сильвию из головы, стер из памяти красные пятна – следы его рук на ее шее, ее выпученные глаза. Он сосредоточился на холодном воздухе, проходящем через горло, на облачках пара, вырывавшихся у него изо рта. Они расшвыривали перегнивающую лесную подстилку ногами, надеясь обнаружить новые ростки, что-нибудь зеленое. Что-нибудь съедобное, что-нибудь знакомое.
Из-под бревна за это время высунулось много новых фальшивых «пальцев мертвеца» – фиолетово-серых, с черными ногтями, и на мгновение у Клэя все внутри сжалось, он запаниковал, решив, что опять заплутал, перепутал направление и привел Дилан прямо на могилу Сильвии. Он ударил ногой по грибам. Они разлетелись с бревна во все стороны, мягкие и губчатые, словно бы уже гнилые.
– Я вроде что-то нашла, – сказала Дилан. Она сидела на корточках у небольшого кустика с темными, красновато-фиолетовыми ягодами. – Они могут быть ядовитыми. Я не знаю, что это такое.
– Но мы нашли только их. Можно разобраться, что это такое, потом.
Они принялись срывать ягоды с куста, набили ими карман рюкзака, самые сочные лопнули, как прыщи, оставив на их пальцах липкие, темные следы.
