Окаянная долина полностью

Фонарик на ее ноже погас, но глаза привыкли к темноте, и она по крайней мере видела силуэты деревья и прогалины между ними. При каждом шаге Дилан задерживала дыхание, напрягаясь, ожидая наткнуться на очередную груду тел или лужу крови, или какой-нибудь новый ужас. Вместо этого она запуталась лодыжками в зарослях шиповника, маленькие колючки усеяли ее, и она лицом вошла в паутину. Едва не потеряв равновесие, она усадила Люка на землю, и в этот момент до них сквозь деревья донесся пронзительный крик.

– Как ты думаешь, что это? – спросил Люк. – Клэй?

– Не знаю, – ответила Дилан, ее легкие разрывались, страстно жаждая воздуха. Каждый вдох царапал горло. – И знать не хочу.

Она вытянула руки, растягивая сухожилия, желая, чтобы на небе была луна – тогда можно было определить, сколько они уже идут по лесу, несколько минут или несколько часов. Пот, который лил с нее все это время, впитался в куртку, и теперь замерз, и ткань ощущалась на ее пошедшей мурашками коже как ледяная простыня. Кровь, прилипшая к телу, осыпалась рыжими хлопьями. Она вздрогнула всем телом.

– А это что? – спросил Люк, указывая направление здоровой рукой.

За деревьями что-то светилось, стволы их были видны резко и ясно, никаких тебе больше теней и полутеней во мраке.

– Не знаю, – сказала Дилан. Комок подкатил у нее к горлу. – Может, наконец прибыла кавалерия. Или, может быть, мы опять развернулись, и это просто пожар идет на нас.

– Как ты думаешь, нам стоит пойти посмотреть, что там такое?

– Скорее всего, нет, – ответила она. – Но какой у нас выбор? Вернуться к тому, про кого мы точно знаем – это убийца, либо двигаться туда, где убийцы всего лишь могут быть. Но там ведь мы можем найти и спасение.

Дилан еще немного отдохнула, помогла Люку подняться и снова положила его руку себе на плечи. Оранжевая дымка становилась все ярче, пульсируя светом сквозь деревья, и ее тепло растопило лед на коже Дилан и превратило его в пот.

– О нет, – сказал Люк.

– Что?

– Мы вернулись к лагерю? Мы идем прямо в пожар?

Опять вопросы, на которые она не могла ответить. Она чертовски устала. Она вздохнула и двинулась вперед, таща за собой Люка.

На краю прогалины они остановились. Дилан высвободила руку своего парня и прислонила его к дереву, как манекен. Оранжевый свет действительно оказался светом костра, но это было не то пламя, от которого они убегали – этот огонь горел в яме, обложенной большими камнями. Костер горел рядом со строением, бревенчатым домиком старинного вида. Конек крыши упирался в скалу, словно огромный камень рухнул на домик прямо с неба или вырос из земли, разрезав его пополам.

Это была та самая скала, на которую Дилан поднималась всего два дня назад. Она узнала ее впадины и трещины. Отпечатки мела с ее пальцев и черные царапины от резиновой подошвы ботинок, размазанные по граниту.

Ни домик, ни скала, по ощущениям не находились здесь на самом деле, являясь скорее оптической иллюзией. Дилан задумалась, увидит ли заднюю часть домика, если сделает шаг влево или вправо, увидит ли его целиком, не разрубленным пополам, подстроится ли видение под ее угол обзора. Земля блестела, словно покрытая льдом. Это тоже, должно быть, было частью странного видения.

Что же они нашли, гибель или спасение? Дилан прислушалась к глухому биению сердца, но ответа не получила.

Пламя костра несколько нарочито освещало место, словно это была сцена, словно они находились на постановке школьного татра, а не в экспедиции, приведшей их прямиком в ад. Если бы темнота не ограничивала их обзор, с другой стороны от домика они увидели бы небольшие холмики земли, утыканные деревянными крестами – детские могилки.

Они ждали. Дилан затаила дыхание, в ушах звенело от царящей здесь тишины. Она присела на корточки, Люк сполз вдоль ствола на землю. Она положила руку ему на грудь, давая знак ждать, как будто он со своей изувеченной ногой, весь перебинтованный, мог выпрыгнуть из-за деревьев, как будто последние несколько часов они не занимались исключительно тем, что пытались проделать путь длиной в четверть мили через лес.

Дверь домика распахнулась, началось действие – без звуковых эффектов и диалогов, как в немом кино. Первой появилась женщина, она выбежала, неся в руках запеленатый сверток. В проеме двери позади появился крепкий мужчина. Не успела она сделать и нескольких шагов, как он наступил огромным сапогом на длинный подол ее юбки, женщина задергалась, пытаясь вытащить его из-под сапога или оторвать, но плотная ткань и не думала поддаваться. В отчаянной борьбе за свою жизнь, надеясь, что хоть так удастся разорвать чертов подол, она упала лицом вперед. Сверток вылетел из ее рук.

Из пеленок вывалился младенец.

Глаза открыты. Маленький рот открыт. Кукла как она есть.

Дилан зажала рот свободной рукой, чтобы не закричать. Кровь отхлынула от ее лица.