Илэйн рассматривает дорогу, стараясь даже не поворачиваться к Юану, но он догадывается, что она за ним наблюдает, за его состоянием, боясь, что он лопнет как мыльный пузырь и сделает глупость, а здесь она именно затем – предотвратить это. Юан благодарен Илэйн за то, что она нашла его, оказалась в его жизни очень вовремя – это удивительно, но может у судьбы есть весы и тонну дерьма, она решила прикрыть капелькой Илэйн.
Юан сам засыпает в дороге и просыпается только, когда они съезжают с дороги на щебень, подъезжая к дому. Илэйн как будто тоже только открыла глаза и смотрит, где они оказались. Перед ними из-за деревьев появляется небольшой коттедж, собранный из бруса. В каждом окне Юан замечает свет, но ни одной фигуры. Когда машина останавливается, выходит женщина в строгом чёрном костюме и останавливается у лестницы, держа осанку и дожидаясь гостей.
– Я домоправительница мистера Саландера – миссис Армстронг. Он просит прощение, что не спустился сам, но ему необходимо доделать дела. С приездом, мистер Маккинз и мисс…
– Мисс Милн, приятно познакомиться! – Женщина делает всего шаг, протягивая руку из-за спину, и слегка наклоняется. Переводя взгляд на Юана, она как-то не по-доброму смотрит на него, скрывая своё разочарование. Этот взгляд напоминает ему прошлое в Нейпервилле: так на него смотрели все вокруг, все, кто считал, что он какой-то отброс, не больше. – Мистер Маккинз, прошу за мной, за мисс Милн я вернусь, мы найдём чем себя занять.
Юан слышит, как каждый раз она запинается на его фамилии. Неужели она знала его мать и это отношение даже не к нему, а к Афри? Илэйн не успевает ничего сказать Юану, потому что он смешит за мисс Армстронг. Они преодолевают почти всю лестницу, когда Юан спрашивает.
– Вы знали мою мать?
– Знала, мистер Маккинз.
Эта скупая реплика заставляет Юана напрячься и вообще еле сдерживаться: мисс Армстронг не то что бы не любила, она ненавидела Афри. Что же сделала такого его мать, что её можно было ненавидеть? Юан с трудом представлял это.
Преодолевая холл, они поднимаются по лестнице на второй этаж. Юан боится смотреть по сторонам и встретить что-то из знакомого прошлого. Мисс Армстронг оставляет Юана у двери кабинета.
– Вас дожидаются, а я пойду развлеку нашу новую, – Юан почти слышит, как она произносит «… и нежеланную». – Гостью.
За дверью слишком тихо, словно обман и на самом-то деле там никого и нет. Юан выдыхает и заходит без стука, он задерживается на ручке, смотря по сторонам то ли намереваясь уйти, то ли чтобы не упасть.
– Здравствуй, Юан! – Генри Саландер отходит от стеллажа и, держа книгу в руках, всего на секунду улыбается, а замечая выражение Юана, предпочитает остаться серьёзным. – Спасибо, что приехал, это многое для меня значит.
Юан резко убирает руку с ручки и делает несколько размашистых шагов к Генри, чувствуя, как кровь закипает и подавлять это становится практически невыносимо.
– Я приехал не к вам, а за правдой о маме, не тешьте себя иллюзиями. То, что во мне течет ваша кровь и гены, не означает, что я готов идти на контакт. Как-то довольно поздно, не думаете?
Генри отворачивается и ставит книгу обратно, задерживая руку на полке и обдумывая, что сказать дальше.
– Знаешь, Юан, это приходит с годами или из-за серьёзных обстоятельств, но никогда не поздно что-то сделать, пока человек жив. Я тоже понял это уже не вовремя и не успел исправить или попытаться исправить что-то с твоей матерью, с Афри. Мне казалось, я могу заменить своё присутствие деньгами, если она не хочет со мной иметь дело, но это невероятные глупости, невероятные…
Генри поворачивается и, внимательно смотря на Юана, продолжает.
– Ты похож на неё, у неё тоже был такой взгляд в самом начале – диковатый и ненавидящий весь мир. – Юан с трудом верит, что его мать была такой много лет назад, он знал её другой и сейчас это звучит как дикость, но к чему Генри врать о ней сейчас, спустя тридцать лет? – Давай присядем и выпьем, думаю, отказываться не имеет смысла.
На подносе уже стоят два стакана, а между – бутылка виски. Юан садится в кресло, Генри же придвигает стул из-за стола и садится не напротив, а рядом.
– Если ты не против… просто мы тут не контракт заключаем.
– Мне плевать.
Генри шумно выдыхает, считает его то ли ребенком, то ли не сдержанным в словах.– Что ж, мы познакомились с твоей мамой совсем еще детьми, в лагере, когда нам было, наверно, лет по тринадцать-четырнадцать. А через несколько лет мы случайно встретились совсем в другом городе, в игровом кафе, оба там были со своей компанией и даже не узнали друг друга, ходя вокруг, пока она не запела. У твоей матери был удивительный голос, – Юан тянется за бутылкой, останавливаясь и смотря на него красноречивым взглядом. – Ты… ты никогда не слышал, как она пела? Я не знал, что она скрывала и это, но я могу понять её – у неё была жизнь со мной и она начинала другую, во всем. Не стала показывать тебе себя прошлую, как и меня.
– Меньше сочувствия, больше фактов, – Юан наливает себе полный стакан виски, плюёт и, оставляя его в сторону Генри, выпивает прямо из бутылки.
