Окно кухни выходит во двор. Обычный московский двор. Светлана Николаевна стоит и бездумно смотрит в него. Прежде чем уйти в комнату, надо вымыть чашечку из-под кофе и сковородку из-под яичницы. Это — ее обычный холостяцкий завтрак. Но мыть не хочется… А телефон молчит.
В окно виден дворовый палисадник. На скамейках сидят старухи. Они всегда здесь сидят. Это их клуб. У ограды палисадника стоит синяя «Волга». Это машина соседа по лестничной площадке, профессора-физика. Светлана Николаевна немного знакома с ним и его семейством. Больше десяти лет живут в одном доме… Подняв капот, в моторе копается старший сын профессора — худой и уже лысый в свои тридцать лет, в джинсах и кедах, тоже физик. Младший сын — студент, но уже женат, и они с женой переносят в машину всякие необходимые для загородной прогулки вещи — одеяла, авоськи с пивными бутылками, складные алюминиевые стулья. Втиснули в багажник машины похожий на печку-времянку жестяной мангал для жарки шашлыков. Оба они, студент и его жена, — в одинаковых брючках и спортивных куртках. Она острижена под мальчишку, он — под битлзов с кудерьками. Оба худощавые, стройные. Не сразу и разберешься, кто — «он», а кто — «она».
Потом вышел сам профессор — в полотняной рубашке навыпуск и босоножках — и затолкнул в машину эмалированный таз. А профессорша принесла авоську с тарелками. И конечно, сквозь заднее стекло машины виднеется неизменная гитара. Гитары сейчас очень модны в Москве. Наверное, на ней бренчит младший сын профессора.
Старухи на своей скамейке молча наблюдают за всеми этими сборами. Светлане Николаевне с седьмого этажа не видно выражение их лиц. Но она знает, что старушки смотрят вслед профессору, сердито поджав бескровные губы. Они не любят людей, которые добывают свой хлеб не тем, что работают на земле, или таскают тяжелые мешки, или стоят у станков. Другая работа для них — не работа. И еще эти старухи терпеть не могут владельцев собственных автомобилей.
Телефон молчит… Да, лето прошло. Обычное суматошное московское лето. Сорок третье лето в ее жизни. Что же оно принесло ей? Ожидание. И ничего больше.
В начале промелькнул Придорогин, разбередил душу, наговорил всяких хороших слов. «Вы нужны мне», — сказал он ей. Была шашлычная в Серебряном бору, и он сидел напротив нее, и, помахивая перышком зеленого лука, говорил серьезные слова (в которые трудно было верить), и смотрел на нее ласковыми, все понимающими глазами. Потом был берег Москвы-реки, теплая, прогретая солнцем трава, ощущение счастья и молодости в теле и какие-то предчувствия, совершенно безосновательные, но все равно волнующие. А до этого был поход вдвоем через всю утреннюю Москву, и первые разговоры, и какие-то вдруг возникшие смутные надежды, ожидание перемен, хотя, если, как говорят, смотреть на вещи трезво, ждать было абсолютно нечего. Но ведь так устроен человек — всю жизнь он чего-нибудь ждет. А если уже ничего не ждешь, то и жить в общем-то, наверное, незачем. Значит, ты уже умер, раз ничего не ждешь…
Потом Придорогин разозлился и ушел. Это было понятно, что он разозлился. А может, он и не злился вовсе, — просто не вышло легкой победы, он и ушел. И все забыл. И где-то пропадал все лето и теперь опять исчезнет. А раз пропадал, значит, не так уж она была нужна ему. А она ждала — иногда почти забывая о нем в повседневной суете (и все-таки не забывая), а иногда изнемогая от ожидания. И вот лето прошло.
Телефон молчит. Почему Придорогин вдруг снова решил позвонить ей? Зачем она ждет его звонка?
Профессорское семейство закончило сборы. Все втиснулись в машину, захлопали дверцами. Машина тронулась, обдав сердитых старушек на скамейке голубоватым дымом.
Все живут как хотят. А она почему-то должна сидеть в пустой квартире и ждать телефонного звонка. За целое лето всего один раз позвонил… Правда, он почти все время был в отъезде, но много ли нужно времени, чтобы просто снять телефонную трубку?.. Она могла заболеть за это время, с нею могло что-нибудь случиться. Но что же ей делать сейчас? Собраться быстренько и уехать к кому-нибудь из друзей? Гришины сняли дачу на канале в Троицком, Каплинские — в Петрово-Дальнем. Хорошие люди, друзья. Отвести с ними душу и обо всем забыть. А он пускай едет себе куда хочет.
Она вдруг представила, как настойчиво и безнадежно трезвонит телефон в пустой квартире, — звонок за звонком, призыв без ответа… Нет, никуда она не поедет, а будет ждать.
Что у них было? Всего несколько встреч. Что она знает о нем? Уверенный в себе, крепкий и умный человек. Нравится женщинам. Из тех людей, которые, если приходят в компанию, привлекают всеобщее внимание. Тогда и анекдоты рассказывают ему, тосты обращают — к нему. Центр внимания, любимец общества. А он слушает, и снисходительно усмехается, и принимает это внимание как должное. Придорогин любит, чтобы его любили. Но только так, чтобы это ему не мешало. А как любит его она?
Какое прекрасное имя — Сережа… Моего отца звали Николай. «Коля, — нежно говорила по утрам мама, — вставай, завтрак готов».
