Удочкин не обиделся. Взял розовый лепесток колбасы, свернул в трубочку и аккуратно положил в рот.
— Почему же не понять? Думай как знаешь, Андрей Александрович. А сегодня я перехожу на тебя в генеральное наступление. Хватит беседы разводить. За день забор поставлю.
— Попробуй только, — спокойно сказал Димов, прихлебывая пиво. — Я тебе за это голову оторву. Ты меня знаешь.
— Знаю, — согласился Удочкин, благожелательно оглядев сухощавое лицо Димова, его блестящие очки. — Ты человек горячий, но отходчивый. Покричишь и бросишь. А по судам таскаться тебе твоя интеллигентность не позволит.
— А я как раз сейчас еду заседать в суд, — усмехнулся Димов. — Выбрали меня народным заседателем.
— Что ж, это они правильно сделали, что выбрали. Для других ты всегда можешь по справедливости решить. А для себя не попользуешься ни в жисть… Неумеха ты.
— Егор Макарович, а ты еще и психолог…
— А как же? — охотно согласился Удочкин, сворачивая деревянными пальцами в трубочку второй лепесток колбасы. — А я потом с тебя еще половину стоимости забора слуплю, потому что мне-то ведь ходить по судам не зазорно. Да ты и без суда заплатишь. Из-за стеснительности, чтобы разговоров не было, что ты рабочего человека хотел надуть…
Димов подумал, что, вероятнее всего, так и произойдет. Но разговор с Удочкиным почему-то не злил, а забавлял его. Ведь в общем-то ему совершенно наплевать, где будет стоять забор и будет ли он вообще. Но нельзя разрешать Удочкину губить деревья… Проблема охраны природы в малом масштабе, усмехнулся Димов. Без этих сосен и березы участок словно осиротеет.
— Заплатишь, и заплатишь все сполна, — с удовлетворением сказал Удочкин. — И за гвозди, и за краску. И мне за работу тоже.
— И как тебя, такого, земля носит, а, Егор Макарович?
— А я на ней покрепче твоего стою. Потому что ты по бумажной части работаешь, а я всю жизнь с землей и железом дело имел… Ты вот в больнице лежал, и слухи тут разные ходили про твою болезнь. Выкарабкался. И дай тебе бог здоровья на многие годы. А я этих больниц в глаза не видел за всю свою жизнь. Здоровый дух плюс, — он пощелкал желтым ногтем по пустому стакану, — плюс дезинфекция всего организма… Соглашайся на забор, Андрей Александрович. Мне эта земля нужней. У меня на нее многолетние планы.
— Так ведь ты, Егор Макарович, лет на двадцать старше меня. Значит, и умирать тебе раньше. Если, как говорится, по естеству.
Глаза Удочкина, уже подернутые легкой дымкой хмеля, глянули на Димова жестко, безжалостно и совершенно трезво.
— Говоришь, по естеству? Так если б все по естеству складывалось, тогда детишки и вовсе не должны были бы помирать. А ведь помирают.
Димов со стуком поставил на стол пустую кружку. Помедлил с ответом, чтобы как-то справиться с внезапно вспыхнувшей в душе тревожной яростью. Потом сказал:
— Тихий ты человек, Егор Макарович. А ведь, наверное, и убить можешь. А?
— Зачем же так? — снова впадая в хмельное благодушие, сказал Удочкин. — Соседи мы все-таки…
Издали, из-за соснового бора, донесся до павильона предупреждающий выкрик электрички.
— Перестарался ты со своими разговорами, Егор Макарович, — сказал Димов. — А потому я твой забор в щепки разнесу.
— А это мы посмотрим.
Димов направился к выходу.
— Бывай здоров! — крикнул ему вслед Удочкин.
— Заходите, — ласково сказала Зинаида.
И чего это я обозлился? — подумал Димов. Злобный старикашка. Как он смотрел! Словно целился. И ведь поставит забор. Обязательно поставит. Мир для этого перевернет. Ну и черт с ним!
Совестно было признаться, но взгляд Удочкина испугал его, словно старик вдруг обрел дар недоброго прорицания и, глянув на Димова, увидел в нем то, чего сам Димов в себе не чувствовал. Бесконечное презрительное превосходство было в этом взгляде.
Вероника издали махала Димову рукой. Электричка уже подходила к перрону.
В вагоне Вероника сразу привычно уткнулась в книгу. Электричка тронулась, и они начали свой каждодневный летний утренний путь.
Димов не читал, а смотрел в окно. Он вообще никогда не читал в дороге. Он смотрел в окно, и разные мысли приходили ему в голову, невеселые мысли. Вероника читала сосредоточенно. Она все и всегда делала сосредоточенно.
