– Не думаю, что мы когда-то плачем по какой-то одной причине. Например, когда кто-то умирает, ты плачешь, поскольку тебе грустно оттого, что вы с этим человеком больше никогда не встретитесь, но вместе с тем ты плачешь из сочувствия, потому что умерший больше не может жить, ты плачешь, потому что злишься на мир, который позволяет плохим людям жить долго, а хорошим – умирать рано.
– Как ты умело уходишь от вопроса.
– Здорово, правда? – Кати снова создала волны в чае.
– Вопрос действительно был слишком интимным.
– Да. Но все равно это хороший вопрос. Потому что я заплакала, но за своим плачем даже не успела задуматься, из-за чего плачу. В смысле, из-за чего конкретно.
Северин не стал допытываться. Вместо этого он тоже подул на свой чай.
– А мне есть из чего выбирать, – продолжила Кати. – И думаю, мне нужно еще немного времени, чтобы определить главную причину. В данный момент я немного ошеломлена. Как марионетка, у которой оборвали ниточки и она только сейчас поняла, что вообще висела на них. Потому что…
Голос Кати надломился, как нависающий утес на море, когда о него сильно бьются волны.
– Может, вместо этого лучше поговорим о книге? Продолжим нашу «беседу на полях»?
– С удовольствием.
Потом они говорили о романе, о заметках Северина и о заметках, которые сделала бы Кати, если бы писала на книжных страницах. Чем хороши разговоры о книгах – в них всегда одновременно рассказываешь и о себе самом. В большинстве случаев совершенно этого не осознавая.
Между ними завязался один из тех разговоров, где одно слово уступает место другому – в хорошем смысле, безо всяких усилий, – и не приходится задумываться о том, о чем лучше сказать или спросить, – ты просто говоришь. И после этого возникает ощущение, что с этим человеком у вас уже было бесчисленное множество подобных бесед.
Они разговаривали так долго, что у Кати, несмотря на пять чашек чая, закрылись глаза.
– А осенью бывает синдром весенней усталости?
– Иногда, – ответил Северин, – весенняя усталость затягивается до осени. Но это значит, что тебя очень сильно зацепило.
– В любом случае мне нужно ложиться спать. – Кати хлопнула по столу. – Тебе нравится Арктика?
– Ар… ты имеешь в виду Северный полюс?
– В том числе.
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что именно там ты будешь сегодня спать.
– Это название какого-то приюта для бездомных?
– Нет, гораздо лучше. Пойдем.
Когда она отперла «жук» и распахнула водительскую дверь, у Северина расширились глаза.
– Тут недалеко, – сказала Кати.
– Тогда я лучше пойду пешком.
Кати заметила, что он слишком часто задышал и нервно взлохматил пальцами волосы.
– Но для этого все-таки слишком далеко, особенно в такое время суток.
Ее новый знакомый отступил от машины так поспешно, словно это дикое животное, которое может на него напасть.
– Тогда просто желаю тебе спокойной ночи. Я найду где переночевать.
Кати снова закрыла водительскую дверь.
– Знаешь, я отведу тебя туда пешком. Мне будет полезно немного пройтись. – Она улыбнулась. – К тому же так даже лучше.
– Почему?
– Ну, до Арктики нельзя добраться на машине. Это нужно сделать пешком!
Северин повернулся на провисшем пружинном матрасе, но гортанные звуки не прекращались.
Когда он открыл глаза, вместо журавлей, с громким клекотом летящих по небу, Северин увидел мальчика, который стоял рядом с его подушкой и смотрел на него сверху вниз как на нечто неопределенное, выброшенное волнами на берег.
– Эта комната – кладовая. Все, что обычно не нужно нам срочно, можно найти здесь. Например, ледогенератор, который достают только летом. Или экспозицию арктической флоры, которую выставляют зимой, когда в саду не на что смотреть из-за снега. Она включает в себя мхи, осоки и травы, поскольку они преобладают в болотистой местности, а также вересковые растения, которые чаще встречаются в засушливых регионах. Азот – жизненно важное питательное вещество и главный ограничивающий фактор для роста растений по причине холодного климата и замедленного разложения. – Он поднял указательный палец. – Экскременты морских птиц служат органическим удобрением, известным как гуано. В основном оно встречается на птичьих скалах и под ними, поэтому растительность там чрезвычайно продуктивна и эффектна. На нашей выставке даже есть несколько экспонатов высушенного гуано.
Мальчик посмотрел на Северина, словно ожидая ответа.
– Впечатляет, – пробормотал Северин.
– Да, я тоже так думаю, – кивнул мальчик в знак согласия. – Только в нижних областях Арктики, то есть в основном в России и Северной Америке, встречаются отдельные участки древостоя. В арктических болотах…
– Мне кажется или я чувствую запах кофе? – перебил его Северин и встал.
– В арктических болотах… – снова начал Лукас.
– Я иду за кофе. Даже если он не арктический, на что я и надеюсь.
– Финляндия – самый большой потребитель кофе в мире: двенадцать килограммов на душу населения в год, на втором месте Норвегия – девять целых девять десятых килограмма.
Северин протянул ему руку.
– Очень рад с тобой познакомиться. Я Северин. Ты сын Мартина?
