– Когда я постучала, он чуть не сошел с ума в машине. Его едва не переехали, когда он из нее вышел. А потом еще и собрался в Арктику! – Сабрина Кюппер продолжала печатать.
Кати быстро направилась к водительской двери.
– Значит, я еду туда прямо сейчас.
Квитанция за неправильную парковку все еще торчала под щеткой стеклоочистителя, когда Кати остановилась перед музеем. Она помахала Лукасу, снова работающему над «зомби-пожаром», который к тому времени стал полностью его проектом. Лукас помахал в ответ, но махать руками не входило в число его ключевых компетенций. Казалось, что он пытается регулировать дорожное движение.
– Северин у вас?
– Сейчас он в нашей саамской юрте. Директор музея запретил мне его беспокоить. Однако Беттина не последовала этому указанию, хотя я неоднократно ее об этом предупреждал.
По дороге в юрту Кати прошла мимо Харальда, который внимательно проверял на вкус новые посадки на Шпицбергене. Внезапно она услышала над собой горловые звуки и увидела небольшую стаю журавлей, летящих на юг… их клин, как стрела, указывал в сторону юрты.
Судьбы не существует, подумала Кати, просто птицы этого не знают.
Добравшись до юрты, она отодвинула плотный полог у входа и шагнула внутрь. Пол был устлан мехами, а в центре находился очаг, выложенный камнями. Северин сидел перед ним, скрестив ноги, и вглядывался в черно-серый цвет холодного пепла. Возле него спала Беттина, свернувшись калачиком, как кошка.
– Все в порядке? – спросила Кати и присела рядом с ним.
Северин каким-то немыслимым образом умудрился кивнуть, но на самом деле покачать головой.
– Хочешь поговорить об этом?
– Да. – Он тяжело вздохнул. – Но я просто не могу. То, о чем мне крайне необходимо поговорить, я не могу произнести.
Кати тоже тяжело задышала.
– Иногда мне хочется, чтобы мы, люди, были похожи на тюбики с майонезом, которые нужно просто достаточно сильно сжать, чтобы что-то вышло.
Северин не мог не улыбнуться.
– Но мы больше похожи на банки для консервирования. Завинчиваемся так плотно, что бомбой не пробьешь.
– Когда у меня были проблемы в подростковом возрасте и я приходила в салон к мадам Катрин, она всегда спрашивала: «Тебе нужен совет или объятия?» С тех пор выяснилось, что она чертова интриганка, но тогда действительно хорошо справлялась. – Кати взяла лицо Северина в ладони и заглянула в глаза цвета лесной зелени. – Совет или объятия?
– Объятия, – отозвался Северин. – Долгие объятия.
– Ты даже получишь небольшой бонус. – Она наклонилась ближе к нему.
У Северина расширились глаза и перехватило дыхание. Затем Кати осторожно коснулась его губ своими и нежно поцеловала. Их поцелуй длился так долго, что обоим стало понятно, как сильно они этого желали.
– А теперь объятия? – спросил Северин в наступившей тишине.
– Теперь объятия, – подтвердила Кати и обняла его. Даже более того: она так крепко к нему прильнула, чтобы он почувствовал, что ему не грозит опасность провалиться в бездонную яму.
– Спасибо, – сказал он, когда Кати разжала руки.
– За поцелуй или за объятия?
– И за то, и за другое. Одно лучше другого.
Кати положила голову ему на плечо и почесала Беттину под челюстью, отчего олениха издала звук удовольствия. Кати вновь заговорила лишь через некоторое время:
– Мне понадобится твоя помощь.
– Новое письмо?
– Да. Мне срочно необходимо кое-кому кое-что сказать. Ничего хорошего.
– Разве ты не должна сейчас быть на работе?
– Я туда больше не пойду.
– Взяла больничный?
– Нет, просто больше туда не пойду. Я уже обсудила это с Ульрике в отделе кадров. Мы подпишем договор об аннулировании трудовых отношений, кроме того, у меня остался весь отпуск за этот год. В любом случае они тоже сейчас вынуждены сокращать штат и очень довольны. – Она встала и протянула руку Северину. – Ты идешь?
Он осторожно встал, чтобы не напугать Беттину, которая положила на него голову. Олениха растерянно посмотрела на Северина.
– Я скоро вернусь, малышка, – успокоил он ее.
Перед юртой Кати указала на свою машину.
– Полагаю, в нее ты садиться не хочешь?
– Нет, не хочу.
– Что у тебя не так с машинами? Длинная история?
– Нет, короткая. Но от этого рассказывать ее не легче. Как я уже говорил: некоторые вещи крайне необходимо высказать, но у меня не получается.
– Как давно произошла эта история?
– Более трех лет назад. – Северин прочистил горло. – Куда мы едем?
Кати кивнула, смирившись с резкой сменой темы.
– В кинотеатр. К моему папе. Если души действительно остаются связаны с миром живых после смерти, то его душа точно не на кладбище, а там.
– Снова возьмем с собой Харальда?
– Сегодня только мы вдвоем.
По дороге Кати и Северин почти не разговаривали, потому что каждому из них хватало собственных мыслей, безостановочно крутившихся в голове.
Они вновь вошли через боковой вход и, пройдя фойе, попали в большой, пустынный зал.
– Сядь пока куда-нибудь, мне нужно подняться к экрану. Именно туда чаще всего смотрел отец.
Северин сел в первом ряду.
– На случай, если я тебе понадоблюсь.
Кати поднялась по четырем ступенькам на узкую сцену и встала в центре.
