Кати вдруг почувствовала себя шахматисткой, которой поставили шах и мат. Она застонала:
– Я же не могу теперь отказаться!
– Ты можешь все, дорогая.
– Да, но тогда я буду настоящей дрянью.
– Значит, мы поедем? Ты просто ангел! – Она подмигнула Кати длинными накладными ресницами.
– А вы – маленький чертенок. – Кати указала на лазурное платье мадам Катрин, испещренное сверкающими золотыми нитями. – Но чертовски шикарный.
Стоял действительно чудесный осенний день, и на Мюнстерплац собралось множество людей. На обычном месте Кати около дюжины бездомных уже ждали стрижки. Одним из них был Камбала, который радостно помахал ей рукой.
– Я говорил остальным, что ты точно еще придешь! – окликнул он ее издалека. – Они сомневались, но я знал, что ты никогда, никогда нас не подведешь.
Он подал знак ожидающим, после чего те захлопали и засвистели, послышалось даже несколько «ура».
Кати повернулась к мадам Катрин, которая помогала ей нести парикмахерские принадлежности.
– Спасибо, что притащили меня сюда. А вы довольно хитры.
– Лучше не благодари меня слишком рано…
Кати не успела спросить, потому что Камбала уже стоял перед ней. Он понизил голос:
– С тобой все в порядке? Или ты приболела? У меня с собой есть лекарства. Очень хорошо завернутые!
– Ты – единственное лекарство, которое мне нужно!
Камбала подмигнул ей с видом соблазнителя.
– Только не дай моим бесчисленным поклонницам услышать, как ты флиртуешь со мной, иначе они выцарапают тебе глаза!
– Тогда я с тяжестью в душе буду держаться от тебя подальше.
– Кроме тех случаев, когда делаешь прическу! Тогда можешь быть понежнее! – Камбала рассмеялся так громко, что его было слышно с другого угла Мюнстерплац.
Подготовив все, Кати снова повернулась к Камбале и приглашающим жестом указала на кресло.
Однако тот покачал головой и свистнул в два пальца.
Какой-то мужчина поднялся со ступеней собора, на которых сидел. До сих пор его скрывала группа ожидающих.
Северин. Плечи ссутулены, глаза опухшие. Судя по всему, у него выдалась бессонная и беспокойная ночь.
В руках он держал книгу с завязанным на ней большим красным бантом.
– Парень хочет поблагодарить тебя, – объяснил Камбала. – Мне это нравится, это говорит о хороших манерах! Вот почему он сегодня в виде исключения будет твоим первым клиентом. А еще у него есть для тебя подарок.
Кати укоризненно посмотрела на мадам Катрин, которая пожала плечами, словно понятия не имела, что тут происходит.
– Мне нужно срочно пойти выпить кофе. У меня давление.
А Северин уже стоял перед ней.
– Вот, это для тебя. – Он с улыбкой, которая словно не решалась показаться по-настоящему, протянул Кати книгу. – Новый словарь. Я взял его в старой трансформаторной будке – общественном книжном шкафу рядом с церковью.
Кати неохотно приняла подарок, чувствуя, что все взгляды устремлены на нее.
– Северин, я…
– Я прочитал всю книгу вчера вечером и написал заметки на полях. Много.
Кати нерешительно открыла обложку и посмотрела на страницы. Вот и они: красиво изогнутый почерк, с которым она сразу почувствовала такую тесную связь, слова, которые вызвали у нее ощущение, будто кто-то ее понимает. Но что-то было иначе. Она повсюду видела свое имя. На этот раз все записи предназначались не неизвестному читателю. Они обращались только к ней.
Ее сердце забилось, как непокорная лошадь.
– Это хорошая идея, но она ничего не исправит. Никакой подарок не поможет.
Северин занял место в парикмахерском кресле.
– Тебе пока не нужна стрижка, – сказала Кати. – Ты стригся только в прошлую субботу.
– Мне хочется покороче.
– Но прическа хорошо выглядит.
– Я так не думаю.
Кати наклонилась к Северину и прошептала ему на ухо:
– Ты ведь говоришь так только для того, чтобы мне пришлось тебя слушать во время работы.
– Уши открыть, пожалуйста, – попросил Северин.
Кати вздохнула и надела на него парикмахерскую накидку. Видимо, в этот день уже двое выиграли у нее партию в шахматы.
Северин заговорил. Когда он описывал, как нашел дочь без сознания в машине, Кати не смогла продолжать и начала снова только тогда, когда он повторил слова врача в больнице о том, что Мари выживет. Северин рассказывал о трех годах скитаний, которые показались ему куда более долгими, о суровых зимах и суровых людях, о несчастьях и насилии. Но также и о маленьких радостях и согревающих рассветах. Он вспомнил и тот невероятный момент, когда увидел Кати у реки.
И другой, в концертном зале, когда понял, что это любовь.
Только тогда он сделал перерыв и впустил время в свой разговор с Кати, как другие люди впускают воздух в душную комнату.
– Северин, – позвала его Кати через некоторое время, и прозвучало так, будто одно только слово весило невероятно много.
– Да? – откликнулся он, стараясь, чтобы его слово казалось легким и компенсировало предыдущее.
– Ты можешь думать, что любовь – это основа отношений, но это не так. Основой служит доверие. Любовь может вырасти исключительно на доверии, по-другому не бывает.
