Кати взвесила их в руках, и они показались ей легкими, как перышко. Не более чем воздух и несколько слов. И все же они несли в себе ужасную тяжесть.
Влажными пальцами она открыла письмо для папы.
Чернила выцвели, отчего письмо выглядело очень тихим, как будто ее мать никак не решалась вывести слова на бумаге.
Под этой строкой осталось много свободного места, пока снова не нашлись слова. Они, буковка к буковке, выстраивались в гораздо более аккуратную линию, по сравнению с остальными. Словно армия на марше.
В подписи внизу значилось:
Кати обратила внимание на дату. До дня смерти ее отца оставалось всего несколько месяцев. Она опустила письмо на колени.
Часть магии писем заключается в том, что они не стареют. Когда читаешь их, кажется, будто их только-только написали. Будто их только-только прочувствовали. Это еще одна причина, по которой Кати было так больно читать слова матери. Они были будто яд.
– Так мне нужно добавить адреса и марки на письма или нет?
Кати вздрогнула. Она забыла, что Лукас все еще стоит рядом с ней.
– Письма необходимо отправлять, – продолжил он. – Чтобы их получали.
– Все не так просто.
– Нет. Все как раз очень просто.
– Эти письма уже не будут отправлены.
– Это неправильно.
– Их никогда и не надо было отправлять. Только написать.
– В этом нет никакого смысла. Если в этом доме что-то еще не имеет смысла, я не буду продолжать работать.
– Ты доставил письмо мне. Я доставлю письмо своему отцу, хоть он и умер. И дяде тоже. Этого достаточно?
– Нет. – Лукас скрестил руки.
– А что, если остальные три сгорели бы во время пожара?
Лукас посмотрел на письма так, словно они в любой момент могли вспыхнуть.
– Это было бы приемлемо. Пожар – это форс-мажорные обстоятельства.
– Тогда сожги эти три.
– Прямо сейчас?
– В саду есть гриль. Это для тебя приемлемо?
