Кати сложила письмо и судорожным движением засунула его в карман брюк, не глядя, не помялось ли оно. Она встала. Тщательно отряхнула пыль с коленей. И пошла на кухню собирать посуду. Полностью вытащив ящик для столовых приборов, высыпала его содержимое в коробку. Кухонная утварь – лопатки для блинчиков, ножи, венчики, шампуры для шашлыка, насадки для ручного миксера и яйцерезки – с грохотом рассыпалась. Кати бросила туда тостер оранжевого цвета. Хромированный чайник. Зашвырнув в коробку очередной венчик, Кати сделала паузу и уставилась на образовавшийся хаос. Затем выудила из кармана брюк письмо и быстро дочитала его, пока не успела передумать.
Кати опустилась на холодный кафельный пол кухни и свернулась там калачиком, как ежик. Она закрыла глаза и заткнула уши, хотя вокруг и так царила полная тишина. Осеннее солнце светило в окно кухни и окутывало ее теплыми лучами. Однако ее тело онемело и вдруг показалось Кати чужим. Сильнее всего ей хотелось вылезти из него, как из слишком тесного платья.
Она слышала какие-то слова, будто мать говорила с ней, слышала отрывочные фразы из письма, такого же разорванного, как и она сама. Обхватив колени, Кати крепко прижимала их к себе, пока ей не стало нечем дышать. Она не могла пошевелиться, хотела, чтобы Земля перестала вращаться, чтобы весь земной шар застыл на месте, пока она не будет готова снова начать жить. Когда бы это ни произошло.
– Готово! – объявил Лукас, входя на кухню. – Остался один пепел. Вы упали? – Когда ответа не последовало, мальчик наклонился к ней. – Фрау Вальдштайн? С вами все в порядке? – Он потряс ее за плечо. – Вызвать скорую?
– Нет, – выдавила Кати. – Я в порядке.
Ее голос словно доносился издалека.
– Помочь вам подняться?
Кати покачала головой.
– Тогда что мне сделать?
Ей пришлось сосредоточиться и подумать еще раз, потому что без ответа Лукас так и будет стоять.
