Кати смеялась и плакала одновременно. Мартин как-то сказал ей, что в такие моменты становишься маленькой радугой.
Мартин, этот высокий, широкоплечий мужчина, сидел в своей кровати, словно подсудимый, ожидающий приговора. Он снова натянул на себя одеяло. Кати же крепко держалась за бумагу для бутербродов.
– Но ничто в мире не приносит мне столько счастья! – перебил ее Мартин и выпрямился. – Ты – мое самое большое счастье!
Кати подняла дрожащую руку, чтобы показать: она еще не закончила. Она не смотрела на Мартина, а вместо этого не сводила глаз со следующих букв, словно они – поручни на отвесной скале, по которой она карабкалась без страховки.
Сделать вдох и продолжить восхождение, слово за словом. Скала становилась все более скользкой, все более крутой. Она словно не хотела, чтобы Кати взбиралась по ней.
Последний вопрос Кати прочитала с пересохшим ртом.
Кати сделала глубокий вдох.
– Нет, только не эти слова, – выпалил Мартин. – Не сейчас, Кати, умоляю тебя! Нам так много нужно обсудить!
Мартин вскочил с кровати, обнял Кати, сминая письмо между ними. Кати никогда раньше не видела, чтобы ее дядя, ее отец, плакал. Казалось, он приберег все слезы за последние десятилетия для этого момента. Кати тоже больше не могла сдерживать слезы. Они выплакались друг другу, не ослабив крепких объятий ни на секунду.
Никогда еще плач не приносил Кати столько облегчения.
Когда все слезы вылились, Кати поцеловала отца в щеку и вышла из комнаты, не проронив больше ни слова.
В саду у музея Кати вдруг услышала позади себя быстро приближающиеся шаги.
– Я не хочу сейчас разговаривать, – заявила она. – Мне нужно время.
По тому, с каким ритмом ботинки ступали по земле, Кати поняла, что это Северин. Даже во время ходьбы он следил за правильным ритмом, как будто где-то играла неслышная музыка.
– Мне нравится этот легкий, теплый ночной ветерок. Как будто он остался от летнего дня.
– Я не хочу разговаривать, – повторила Кати. – Даже с тобой.
– Нам не обязательно разговаривать. Можем помолчать вместе. Молчание – это как разговор: с правильным человеком доставляет гораздо больше удовольствия.
Кати обеими руками потерла веки.
– Я устала и вымоталась. И просто хочу лечь спать. – Она слегка сбилась с шага. – К тому же я просила тебя дать мне время.
Мир покачнулся, как слишком маленькая лодка в слишком большом море.
– Пойдем, посидим немного в юрте, – сказал Северин, поддержав ее.
Внутри все еще пахло костром, который разжигали во второй половине дня для старшей секции гимнастического клуба.
Кати удалось сделать всего несколько шагов, прежде чем ей пришлось опуститься на меха.
– Ты в порядке? – Северин сел достаточно близко, чтобы обхватить ее рукой для поддержки.
