Северин прильнул к ней, его грудь прижалась к ее спине, его колени уткнулись во впадинки ее коленей, его голени оказались под ее ступнями. Два переплетенных вопросительных знака. Ровное дыхание Северина успокаивало Кати. Снаружи до них доносился мягкий шум ветра, проносящегося по Арктике.
Мартин стоял у окна своей маленькой комнаты и смотрел в сторону юрты.
Слезы то и дело наворачивались на глаза от воспоминания о каком-нибудь очередном жизненном эпизоде, когда ему так хотелось признаться Кати, что он ее отец, и заключить ее в отцовские объятия.
В ее последний день в начальной школе, когда она пела вместе с классом и так грустила, что самый важный на данный момент этап ее жизни подходил к концу. Когда она вдребезги разбила свой мотовелосипед и в кровь разодрала колени. Когда опоздала на самолет, который должен был доставить ее в Исландию.
Возможность утешить собственного ребенка – один из величайших подарков для родителей.
Слезы о каждом упущенном моменте бежали по щекам Мартина.
Тем не менее сегодняшний день стал самым счастливым в его жизни.
Ведь сегодня ему подарили дочь.
Впоследствии все говорили, как им повезло, что в ту ночь не было ветра. Благодаря этому огонь не раздуло дальше, а круто поднимающийся столб дыма был виден издалека.
Северин проснулся не от потрескивания и стрекота огня, а от панического рева Харальда. Когда он открыл глаза, то увидел яркое отражение пламени на полотне юрты. Сначала подумал, что загорелась сама ткань, пока не понял, что отблеск исходит от чего-то позади нее. Но позади находилось только здание музея «Полярный мир Свенссона».
Северин разбудил Кати, и они быстро вышли из юрты. Южная сторона дома была уже полностью объята пламенем. То, что Мартин покрыл внешние стены деревянными досками цвета бычьей крови, сработало как зажигательная смесь.
Стойла находились достаточно далеко, чтобы огонь их затронул. Хотя Харальд и Беттина в панике ревели и пытались убежать, им пришлось остаться внутри.
Северин обшаривал глазами все вокруг в поисках Мартина, как и Кати рядом с ним. Она только-только обрела настоящего отца, неужели ей предстояло снова его потерять? Будь то судьба, совпадение или случайность, это жестоко.
Кати и Северин звали его, буквально вопили имя Мартина. Но в ответ слышали только стон балок горящего дома, звон осколков в окнах и мрачное завывание огня. Поэтому они закричали еще громче.
– Слава богу, с вами все в порядке! – вдруг воскликнул Мартин, появляясь в дверях дома и держа под мышками с одной стороны чучело песца, а с другой – чучело снежного зайца. – Вперед, помогите мне скорее, пока еще не поздно!
– Давайте тушить огонь! – призвала Кати.
– Мой водяной шланг уже не помогает. А пожарным давно сообщили. А теперь поторопитесь! Все нужно как можно быстрее вынести, неважно как! – Он опустил животных на землю. – Ну же!
Первым делом они вынесли аквариум с северными рыбами и медузами, затем образцы горных пород из подсвеченной витрины, книги со стеллажа и рамки с картинами и фотографиями со стен. Тем временем Мартин по широкой дуге выбрасывал из окна все, что находилось в хижине китобоя. Огонь с бешеной скоростью прогрызал себе путь по периметру всего дома с южной стороны. Казалось, что пламя теперь бушевало повсюду. Языки огня вырывались из каждого угла, словно защищая свою новую собственность.
– Что вообще произошло? – крикнул Северин, параллельно срывая со стен флаги стран полярного круга.
– Наш новый экспонат загорелся, – сбивчиво откликнулся Мартин, потому что дым уже вытеснял воздух изнутри музея, отчего у него слезились глаза и болели легкие.
Северину потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: речь, должно быть, о муляже арктического «зомби-пожара».
– Помоги мне! – позвала Кати, которая пыталась протащить по кафельному полу холодильник, где находился снежный ком со Шпицбергена.
– Без электричества…
– Просто хватайся! – Лицо Кати перекосило.
Северин бросил флаги на пол и побежал к ней. Когда они вынесли тяжелый холодильник на улицу, то услышали позади грохот: рама входной двери разлетелась на куски, а прилегающая кирпичная кладка обрушилась. В образовавшейся бреши показались плюшевые игрушки из музейного магазина: полыхающие, с плавящимися пластиковыми глазами. А в центре этого ада стояло чучело белого медведя, высоко подняв лапы. Теперь он выглядел уже не так, словно собирался напасть, а как будто умолял о помощи.
Хлопки свидетельствовали о том, что консервные банки с сюрстреммингом лопнули под воздействием жара, и вскоре это подтвердилось резким запахом квашеной рыбы.
Северин взглянул на Кати, которая просто стояла и смотрела на пламя, поднимавшееся выше и выше.
Рядом с ней остановился Мартин, и вместе они наблюдали за тем, как вся крыша рухнула с жутким грохотом.
Последнюю вещь, которую удалось спасти от пожара, Мартин все еще держал в своих больших руках. Прижимал ее к себе.
Это оказалась фотография в оттенках сепии, на которой были запечатлены он и Хельга вместе с Райнхольдом Месснером после лекции в приходском центре.
