– Было? Наверное? Он что, умер?
– Нет-нет, не умер. Я по крайней мере ничего такого не знаю.
– А чего ты перестала с ним встречаться?
Я обдумала ее вопрос.
– Ну, один мой знакомый… собственно, мой парень… он переживал из-за этого человека. Считал, что я слишком много времени провожу у него в лавке и…
– И? – подначила меня Макао.
Я нервно хихикнула.
– Ну, не знаю. Видимо, он считал, что мне лучше проводить побольше времени со сверстниками. Этот книготорговец – он правда был совсем старый, но при этом очень симпатичный и все такое, а я вообще всегда много времени проводила наедине с собой, собеседников у меня было раз-два и обчелся. Цзинь, наверное, хотел, чтобы я стала пообщительнее, особенно потому, что мы вот-вот должны были поступить в университет… ну и вообще.
– И что этот Цзинь? Тоже учится в университете?
– Ну конечно. Он совершенно замечательный, играет важную роль в кампании против «Гасим свет», и вообще он отличный, такой добрый…
– Так он твой парень, да?
– Ну… не совсем. В смысле, мы с ним знакомы всю жизнь, нас многое связывает, встретились, когда нам было шесть-семь лет…
Я умолкла.
– То есть он… не твой парень?
Я снова отхлебнула этого божественного кофейного напитка. И не смогла посмотреть ей в глаза.
– Нет, сейчас нет. В смысле, Цзинь так занят политикой… а я пытаюсь его поддержать… в этом… и не хочу его связывать. Ему нужна свобода, я уверена, что его ждет большое будущее и он…
Макао мягко повела рукой.
– Этот Цзинь, Лай. Мне кажется, он настоящая сволочь.
Шокирующее слово – никто не должен такого произносить – она произнесла едва ли не деловито.
Меня будто стукнули по голове. Я начала возражать – собственно говоря, я очень рассердилась.
– Какое ты имеешь право так про него говорить? – произнесла я, запинаясь. – Цзинь совершенно невероятный. Я уверена, что у него впереди грандиозные свершения – я имею в виду, в политике. Он может высоко взлететь здесь, в Китае, может многое изменить.
Она смотрела на меня, и лицо ее слегка смягчилось.
– Все равно, судя по твоим словам, он сволочь!
Я моргнула. Хотелось отхлестать ее по щекам, вот только голос ее звучал слишком спокойно. Она отнюдь не нарывалась на скандал, а еще я поняла, что она вовсе не пытается меня унизить.
И тут мне впервые пришло в голову: а может, Цзинь действительно таков, как ей кажется? Может, он вовсе не тот, за кого я его принимаю?
К нашему столику подошли двое мужчин. Оба чисто выбритые. Оба весьма импозантные. Один улыбался, очень самоуверенно, темные глаза поблескивали в мягком свете. Другой чуть отступил назад и смотрел на нас с ноткой укора, как будто заранее извиняясь за своего приятеля.
– Прошу прощения, дамы, – обратился к нам первый, – но верно ли я догадываюсь, что на небесах не хватает парочки ангелов? Создается впечатление, что вы обе только что упали на землю!
Я зарделась. Не знала, куда отвести взгляд. А вот Макао и не моргнула.
– Вы что, больше не нашлись, что сказать? Я китаянка, вы китаец. По религиозной принадлежности большинство из нас буддисты. Для нас рая не существует. Существует великое колесо, с которого всем нам в какой-то момент предстоит соскочить. Вам я предлагаю соскочить незамедлительно.
Ирония Макао была беспощадна, но в глазах плясали чертята.
Первый мужчина улыбнулся шире прежнего.
– Верно подмечено. Но про исконного Будду почти никто не знает одной вещи: он не только выживал на одном рисовом зернышке в день, был у него еще и другой нерушимый принцип – никогда не отказываться от выпивки!
Макао против воли рассмеялась.
– Итак, что будете?
Мы заказали еще по такому же коктейлю.
Мужчины ринулись к барной стойке.
Я взглянула на мадам Макао.
– И что будет дальше? В смысле, мы же их совсем не знаем!
– Плыви по течению, Зайчишка-Плутишка. Плыви по течению.
Когда наши собеседники вернулись, взгляд у меня уже слегка размылся: коктейль оказался крепким. Первый представился: Вэй Бао – и когда представлялся, многозначительно поднял бровь. Второй неразборчиво пробормотал: Ли Цзе.
Вэй Бао поставил на столик наши коктейли и предложил тост.
– За буддистское пьянство!
– А вы от скромности не умрете, – лукаво заметила Макао.
Ли Цзе нежно смотрел на меня. У Вэй Бао были острые скулы и элегантные брови, а черты лица его спутника были мягче, он казался каким-то незащищенным, однако в голосе звучала спокойная уверенность:
– Я хочу извиниться за своего друга.
Он кивнул в сторону Вэй Бао, который уже углубился в беседу с мадам Макао.
– Он очень славный. Но иногда… его заносит!
Я глянула на Макао. А потом рассмеялась.
– Расскажите подробнее!
Мы улыбнулись друг другу – неловко, несмело, но со взаимопониманием, потому что оба знали, каково это – дружить с непредсказуемым человеком, и пока эти самые друзья увлеченно беседовали, мы пребывали в уютном безмолвии. Потом я подумала: этот человек, этот мужчина очень хорош собой. Очков на нем не было, но я видела вмятинку, оставшуюся на переносице. Волосы у него были красивые, густые, нос безупречный, щеки выпуклые, округлые. Я вдруг выпалила:
– А сколько вам лет?
– Мне? – Его явно удивил мой вопрос. – Двадцать четыре года.
