В дальнем конце прихожей вдруг появилась незнакомая фигура. Девушка примерно моего возраста, одета официально, в строгие черно-серые цвета, элегантные сапоги на высоком каблуке. Я тут же поняла, что она не из нашего дома. Выглядела она слегка смущенно – держалась скованно, как будто опоздала на важное заседание. Молодая, интеллигентная – мне стало интересно, как ее занесло на традиционное празднование в нашем старом доме. Я подошла поближе. У незнакомки были темные глаза, изящный носик – время от времени она неосознанно его морщила, как олениха, чуящая опасность. И тут вдруг – проблеск узнавания. Она взглянула на меня. Я сразу все поняла. Устремилась к ней.
– А-Лам? – спросила я неуверенно. – Это ты, что ли?
Она улыбнулась – с облегчением, краешками губ.
– Лай! Вот уж не думала, что ты все еще здесь живешь! Сколько лет, сколько зим!
Я с изумлением разглядывала ее. Мимо промчались двое ребятишек.
– Тут так шумно, пойдем в тихое местечко? – предложила я.
Она кивнула.
Протолкавшись сквозь толпу, мы добрались до ближайшего бара. Там предсказуемо яблоку было негде упасть, сидячих мест не осталось, мы вышли с напитками наружу. Из теплого спертого воздуха попали в поток ледяного ветра, оказались под беспросветным покровом ночи. А-Лам содрогнулась, поставила бокал с вином, открыла элегантный портсигар. Достала сигарету, закурила, выдохнула клуб дыма. Выглядела она утонченно, изнеженно. Меня это впечатлило.
– Поверить не могу, что это ты. Столько лет прошло. Кстати, сколько?
– Даже не знаю. Целая вечность.
– Верно, – согласилась я.
Она взяла в руку бокал, неуверенно отпила.
– Время – занятная штука.
Я нахмурилась, сосредоточилась.
– В последнюю нашу встречу… помню, мы тебя провожали. В Гонконг. Ты переживала. Да и мы тоже. И как оно там?
Она улыбнулась.
– Поначалу было просто ужасно. Я очень по вам скучала. Решила, что никогда больше не буду разговаривать с родителями. Выдержала неделю. Да, мне не хватало здешней жизни и старых друзей. В детстве все эти вещи в силу их привычности и составляют твой мир, ты цепляешься за них до последнего – отрываться мучительно. С другой стороны, все так быстро меняется. Прошло несколько недель – и я влилась в новую жизнь. Пошла в отличную школу. Там были и другие китайцы, а еще – англичане, французы, атмосфера свободная, либеральная. Мы ставили спектакли, слушали в плеерах музыку, иногда смотрели мультики, главным образом «Трансформеров»!
Они хихикнула, будто говорила о чем-то очень нехорошем, и на меня нахлынуло узнавание – я увидела в ней девчонку, которой она когда-то была, одновременно и серьезную, и добрую. Меня тут же к ней потянуло.
Заговорила я тихо, с ноткой сожаления:
– А мы все строили планы поехать в Гонконг и вызволить тебя оттуда. Мы же принесли клятву, помнишь? А на деле и связь-то с тобой потеряли!
Она рассмеялась – искренне, самозабвенно.
– Да мы же были маленькими! В детстве оно всегда так.
Смех умолк. А-Лам посерьезнела.
– И… то последнее лето. Очень все стало странным, правда? Помимо моего отъезда. Как будто все подходило к своему концу. Помнишь комендантский час? Приезд Бжезинского? Как мы туда заявились и за нами погналась полиция?
По коже – день был холодный – побежали мурашки.
– Помню.
Лицо ее опять посветлело.
– Лай, ну что я все говорю и говорю! А как твоя жизнь? Чем занимаешься?
– Ну, – начала я без выражения, – учусь в Пекинском университете, на литературном факультете.
Она кивнула, как будто я своими словами лишь подтвердила что-то ей уже известное.
– Ты всегда была умной и творческой.
– Ну, не знаю. Мне интересно – это факт, – сообщила я.
К комплиментам я не привыкла. Да, я любила книги, но творческим человеком никогда себя не считала.
– А ты? – спросила я.
– Ну, как я уже говорила, я попала в школу с очень либеральными нравами. Мы много занимались музыкой, театром. Некоторое время я хотела стать музыкантом, занималась флейтой. Потом поняла – таланта не хватает.
Она говорила без всяких эмоций, без видимого разочарования.
– Хотя у меня вполне аналитический ум, я долго еще увлекалась музыкой. Решила из практической области сместиться в организационную. И в этом одна из причин, почему я снова в Пекине. Учусь в Национальной академии театрального искусства, изучаю музыковедение и организацию культурных мероприятий.
– Ух ты! – искренне восхитилась я. – Звучит классно.
Она улыбнулась.
– Ну а что там наша старая компания? Ты с кем-то из них еще общаешься?
Я надолго поднесла бокал к губам. И – видимо, от холода – у меня слегка закружилась голова.
– В принципе, нет. Не только ты нас тогда покинула. Мы все как-то разбрелись в разные стороны. Стали подростками. Пошли в разные школы. Все, кроме Цзиня. С ним мы вместе в старшей школе учились. Сблизились. Теперь в университете учимся. Иногда видимся.
Я отвернулась.
– Цзинь, – произнесла она задумчиво. – Я его помню… но не так отчетливо, как других. Он всегда был таким отстраненным и… не очень по-доброму ко мне относился.
Она, видимо, что-то подметила у меня в лице, потому что тут же виновато вскинула руки.
