– Да ладно, никакого вреда от этого не будет. Ты не назвала своего имени. Я назвалась чужим. Этого похотливого придурка даже не попрут с работы!
– Тогда зачем тебе это надо? – спросила я, обескураженно всплеснув руками.
Она лукаво усмехнулась.
– Ради очередного Несносного Налета, разумеется!
Я моргнула.
– Ну ты представь себе! Почтенного препода не уволят, потому что я воспользовалась вымышленным именем – то есть официально мою жалобу никто не зарегистрирует. Но ректор вынужден будет провести с ним беседу. Вынужден будет задать вопрос про студента, которым я прикинулась. А значит – придется им обсудить и суть жалобы. Ох, как бы я хотела в этот момент оказаться мухой у них на стене! Этого козла Юй Чжаньвэя опустят по полной. Такой вопросик от начальства – вы правда кончаете, когда при вас лопается шарик? Можешь представить себе его физиономию?
Я по мере сил попыталась сохранить невозмутимость на собственной физиономии, но было уж больно смешно. Макао спросила, совсем тихо:
– В пятницу все в силе?
– Конечно, – ответила я.
Мы уже успели выйти из здания.
Она ослепительно улыбнулась и зашагала прочь. Я смотрела ей вслед и не могла сдержать улыбку. Я совсем не знала этого профессора Юй Чжаньвэя, но он мне представлялся напыщенным дураком, а еще, несмотря на заверения подруги, я не верила, что он не сделал ей ничего плохого. Она уходила – и тут я заметила, что сбоку от нее что-то упало. Бросилась вперед, нагнулась, подобрала кошелек. Когда выпрямилась, мадам Макао уже скрылась за плотной пеленой тумана.
Положение мое выглядело затруднительным. В наши дни – совсем другое дело. Отправляешь сообщение на мобильный: приди и забери свой кошелек. Но тогда у меня не было ни одного знакомого, у которого имелся бы мобильник, а на немногие существовавшие нельзя было отправить сообщение. И еще – у меня ведь, похоже, даже не было домашнего телефона Макао. На каждой встрече мы договаривались о следующей, так и складывалась наша дружба. Только потом я осознала, что она тщательно скрывала от меня свою личную жизнь, но тогда я не видела в этом ничего подозрительного.
Я вернулась в главный корпус. Открыла кошелек – не сдержалась и решила подсмотреть. Немного наличных, несколько знакомых карточек – «Наглые налетчики мадам Макао», и короткая цитата:
А еще там же лежал студенческий билет. На одной стороне значилось ее имя (Тан Аньна) и факультет (искусств и актерского мастерства), на обороте мелким шрифтом был напечатан домашний адрес: Цзяменвэй, 4, микрорайон Бинхе, район Пингу, 700003. Я посмотрела на часы. Район Пингу находился довольно далеко, на юге Пекина, но было лишь немного за полдень. Я считала, что обязана как можно скорее вернуть Макао пропажу, хотя на деле побуждения мои были не столь бескорыстными. Меня интриговало все, с ней связанное, очень хотелось увидеть, где она живет.
Я села в автобус – он громыхал в тумане, иногда резко затормаживая, размытые огни автомобильных фар звериными глазами мерцали сквозь туман. Иногда, прежде чем мы рывком двигались дальше, раздавалось истеричное гудение автомобильных гудков – но вот наконец зловещие тени высоток уступили место более скромным постройкам. Над ними висело предвечернее солнце, посылая дымчатые столбы света в странную белесую дымку. Я сошла, пришлось спрашивать дорогу у лоточников, однако нужная улица в конце концов отыскалась. Даже не улица, а посыпанный гравием проулок, узкий, бугристый, застроенный по обеим сторонам. Постройки – одноэтажные лачуги с некрашеными бетонными стенами. На некоторых окнах решетки. Крыши из листов гофрированного железа; на дорожках перед домами кое-где стояли старенькие велосипеды и мотороллеры, привалившись к стенам точно пьянчужки.
Наверное, я что-то напутала. Не может Макао жить в таком месте. И дело было даже не в беспросветной бедности, хотя и ее здесь, похоже, хватало. Меня смутила неприглядность – испятнанный грязью гравий, облезлые стены, тускло-серые крыши. Трудно было представить себе Аньну – человека невероятно красочного – в такой обстановке. Я хотела было повернуть обратно, уехать отсюда следующим же автобусом – мне казалось, я вижу то, чего видеть не должна. Но наши рациональные мысли порой уступают место более глубинным порывам и побуждениям, и вот я, почти помимо воли, подняла руку и постучала в прочную деревянную дверь.
Она открыла сама. Даже без макияжа выглядела она ослепительно, разве что устало – кожа чуть поблекла, волосы небрежно откинуты назад, одета в обтрепанное кимоно с выцветшим изображением дракона. Глянула она на меня холодно.
– Ты зачем здесь?
– Я… я… ты вот обронила. А я подумала – тебе важно.
Я протянула ей кошелек.
Она взяла его без единого слова.
– Красивое кимоно. Стильное!
По лицу ее мелькнула лукавая улыбка.
