Я потянулась к нему, а потом передумала. Сформулировала про себя, что хочу сказать. Старалась произносить слова ласково, но твердо.
– Послушай. Мне кажется, мама неправа. Но…
– Но? – он посмотрел на меня большими влажными глазами.
– Я очень надеюсь, что проживу еще долго. Однако рано или поздно все умирают. Как по-по. Тем не менее она прожила очень долго. И со мною будет так же. А ты наверняка проживешь даже дольше меня!
– Почему это я проживу дольше тебя?
– Да потому что. Ты же меня младше. А значит – тебя ждет самая длинная жизнь из нас всех.
Брат обдумал мои слова.
А потом лукаво ухмыльнулся.
– Знаешь, что я думаю?
– Что ты думаешь?
– Я думаю, что вообще никогда не умру.
Я моргнула, не зная, как ответить.
– Ну… это…
Он посмотрел на меня в упор – будто знал какую-то тайну.
– Мы с моим школьным другом Фэньхуа собираемся заработать кучу денег. Станем богатыми!
Я, слегка озадачившись, все же спросила:
– Но как это…
Брат прервал меня, так и брызжа энтузиазмом:
– Мы, когда разбогатеем, велим перед смертью заморозить наши тела. А потом, через много веков, придумают технологию, как нас оживить. И мы будем жить вечно!
Я моргнула и промямлила:
– Ну… да уж… хороший план.
Брат не заметил в моем колебании никакого скепсиса. Мой ответ он понял по-своему. Лицо его вытянулось, он явно встревожился.
– Да ты не переживай! – выпалил он. – Мы и тебя обязательно заморозим.
– Это… очень любезно с твоей стороны!
Братишка серьезно кивнул. Он сказал все, что хотел сказать. Двинулся к выходу с крыши. А потом повернулся, и рот его вновь растянулся в лукавой улыбке.
– Только ты должна ко мне хорошо относиться. Можешь начинать прямо сейчас.
Я посмотрела на него, по лицу невольно скользнула улыбка.
– Постараюсь!
Цяо кивнул и побежал вниз. Я еще немного постояла на крыше. Похолодало. Я хотела было спуститься – и тут услышала какой-то рев. Подумала, что вернулись полицейские и сейчас вытащат из дома кого-то еще. Подошла к краю, посмотрела вниз. Увидела Макао – она жала на газ своего мотоцикла.
Я шагнула в ночь. Взгляды наши встретились. Она упрямо молчала, на губах порхала легкая улыбка. Я хотела спросить, что она здесь делает, но едва я раскрыла рот, мотор взревел снова, заглушив мои слова. Изумленно моргнув, я хотела было сказать что-то другое, но рев повторился, и мой голос потонул в нем. Макао хитровато улыбнулась.
Я, не выдержав, рассмеялась.
– А ты знаешь, что ты иногда, чтоб тебя, сущий ребенок? Сначала братишка меня перепугал, теперь ты!
Макао передернула плечами.
– Я серьезно, – не отступалась я. – Зря ты раскатываешь на этой штуке. Она же краденая. А тут только что были полицейские.
Она посмотрела на меня с неподдельным раздражением.
– Плохо ты думаешь о своей подруге, да? Ты правда считаешь, что мне бы хватило дурости явиться сюда на том самом ворованном мотоцикле? – И она фыркнула.
Я озадаченно глянула на нее. Кивнула на ее коня.
– А что это под тобой?
Судя по взгляду, Аньне досадно было беседовать с глупым ребенком.
– Это совсем другой ворованный мотоцикл. Его я сперла всего час назад!
У меня отвалилась челюсть. Я не могла выговорить ни слова.
Она улыбнулась улыбкой сфинкса.
Потом улыбка угасла.
– Я их видела, представляешь?
– Кого?
– Полицейских. До того, как ты вышла. Оставалась в сторонке. Они выстрелили в окно. Выволокли какого-то человека на улицу. Кого-то из твоих соседей. Бедолага. Тебе, наверное, лучше сегодня не ходить на площадь.
Весь мой былой страх куда-то испарился.
– Я пойду! Да и ты, кстати, катаешься там по окрестностям.
Она поглядела на меня – зеленые глаза насмешливо блестели.
– Я другое дело!
Я рассмеялась.
– Да, пожалуй.
Пару секунд подумала.
– Только, пожалуй, и я другое дело!
Она приподняла бровь и ничего не ответила. Сидела и разглядывала меня. А под взглядом Аньны тебе всегда казалось, что ты – единственный человек на свете. Хотелось поговорить, впустить ее в свои мысли, рассказать такое, чего не расскажешь больше никому. От Аньны всегда веяло опасностью, но при этом ей невозможно было не доверять.
– Я всю свою жизнь была «другое дело», – внезапно заговорила я. – Мои родные… совсем на меня не похожи. Папа у меня человек научного склада. А я даже лампочку поменять не умею. Мама… даже не знаю, с чего начать. Она всегда была красавицей, душой компании. Она иногда смотрит на меня и явно не верит в то, что я – ее дочь. Брат со мной в последнее время почти не разговаривает, входит в подростковый возраст. Еще была бабушка. Я ее очень любила. Потому что она была сильной. Но это тоже не про меня.
Я сокрушенно ухмыльнулась.
– Я, видимо, просто пытаюсь сказать, что тоже чувствую свою непохожесть. Но… участвуя в протестах, я вдруг про это забыла. Я почувствовала… – Я попыталась подыскать слово. – Что я как все. И это так замечательно.
Я смущенно улыбнулась.
Аньна посмотрела на меня, на лице ее отражалась странная смесь презрения и доброжелательности.
– Зайчишка-Плутишка, – пробормотала она, – ты – последний невинный человек в этом мире. И что ты будешь делать в этой жизни без меня?
