Примерно так я себя и чувствовала. Мои одноклассники не сидели на месте, предвкушая тот день, когда этим летом мы навсегда уйдем из стен школы. Всюду звучали разговоры об университетах, куда они подали документы, о доходных местах, заготовленных для них в государственном секторе; кто-то мечтал и вовсе уехать за границу. Я же хотя и предпринимала все необходимые действия – писала заявления в университет, отвечала на вопросы про свои дальнейшие планы, – но чувствовала, что от одноклассников меня отделяет непреодолимое расстояние; слова их доносились издалека, я будто бы слушала из-под воды. Все двигались вперед, время шло в извечном темпе, а я застряла на месте, онемев от боли, и следила, как постепенно угасает бабушка. В последние дни я думала о ней постоянно.
И тут все вдруг захлопали!
Я подняла глаза от парты. У нас шло последнее субботнее занятие с Лю Пином. Все смотрели на меня. Даже Ли Лэй, она еще и улыбалась. Учитель только что объявил, что мое сочинение получило очень высокую оценку не только в нашей школе, но и на уровне города: я вошла в десятку лучших. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы это осознать; Лю Пин вручил мне сочинение и подарочную карту на шестьсот юаней. Я в жизни не держала в руках такой суммы, она казалась мне нереальной. Как и все остальное. Цзинь тоже получил высокую оценку – второе место в нашем классе. На третьем оказалась Ли Лэй. Они получили карты на сто юаней каждый.
Лю Пин выразил свое восхищение, добавив, что все мы в будущем станем гордостью Китая. Говорил он вроде бы искренне и даже достал коробку печенья и кувшин с лимонадом – все это приготовила его жена. Я удивилась, узнав, что он женат, – о своей личной жизни он говорил редко, но в этот последний день все немного расслабились и раскрылись. Занятия как такового не было. Лю Пин широко распахнул окно, снаружи потянуло весенним воздухом и запахом свежескошенной травы.
Пока остальные весело болтали, я дотронулась до гладкой поверхности карты и ощутила, как в душе затеплилась искра надежды. Дело было не в деньгах. Денег я не тратила почти ни на что, кроме книг. Меня сильнее впечатлила мысль, что написанное мною сочинение удостоено такой награды. Что мои мысли, воплощенные в слова, оказались настолько ценными – это было и удивительно, и неожиданно. На горизонте будущего впервые забрезжила мысль стать писателем.
Настроение у остальных было приподнятое, и мне на миг показалось, что передо мною открыли дверь, впустив в нее лучик света. Я заметила, что Цзинь откинулся на спинку стула, как всегда невозмутимый и задумчивый, – он вглядывался в весеннее солнце, и я вдруг подумала, как сильно хочу, чтобы и он стал частью моего будущего. Я получила награду – он наверняка мною гордится. Мне не терпелось как можно скорее с ним все обсудить.
Когда занятие закончилось, я пожелала Ли Лэй всего лучшего, а она очень робко меня обняла. Тело у нее было тощее, хрупкое. Это слегка разбередило мне душу. Я сама удивилась. Со свойственным молодости пылом мы пообещали друг другу поддерживать связь.
Чего, разумеется, не случилось.
Из школы я вышла вместе с Цзинем. Подарочная карта лежала в кармане. Он был немногословен – даже по его стандартам. Как всегда, когда он вот так притихал, я трудилась за двоих, молотила языком, пытаясь разогнать тишину. Мы оба подали заявления в Пекинский университет. Но, хотя план и состоял в том, чтобы учиться вместе, в душе я была уверена, что его примут, а вот меня вряд ли. Огромное учебное заведение, тысячи студентов, колоссальный кампус почти в центре города, читать лекции туда приглашают самых лучших ученых. Университет находился в районе Хайдянь, там, где год назад мы с Цзинем смотрели итальянский фильм. Университет был центром либеральной культуры, его окружали бары, кафе и театры, туда приезжали актеры, поэты и оркестры со всех концов страны, чтобы продемонстрировать свои таланты.
Я взглянула на Цзиня.
– С сочинениями у нас все получилось хорошо, мне кажется, у нас есть все шансы поступить в Пекинский университет. Представляешь?
Он посмотрел на меня, коротко улыбнулся. Снова повисло молчание.
– Как ты потратишь свой приз? – спросила я.
Тут он посмотрел мне прямо в глаза. Вытащил свою карту. Внимательно ее рассмотрел.
– Так оно всегда и начинается, – произнес он негромко. – Тебе суют подачки, мелкие поощрения, грошовые награды. Так все и происходит. Ты теряешь способность высказываться критически, способность мыслить. Так тебя и превращают в мелкого серого бюрократа, под стать им всем.
Медленными, просчитанными движениями он разорвал карту и раскидал обрывки.
Видимо, заметил, как вытянулось у меня лицо, и тут же перестал хмуриться.
– Нет-нет, я не тебя имею в виду. Я говорил про свою ситуацию, не про твою. У тебя отличное сочинение. Я уверен, что тебя наградили за дело. И я хочу, чтобы ты этому радовалась. Я знаю, тебе важны такие вот подтверждения.
Он подался вперед, коснулся губами моего лба.
От прикосновения веяло холодом.
