Вернулась мадам Макао, плюхнула на стол поднос с напитками.
– Я тут на пять минут отлучилась, а вы уже втравили ее в эти вонючие разговорчики!
Минь посмотрел на нее, и впервые за весь вечер восторженный блеск у него в глазах угас.
– А тебе не кажется, что это важные вещи?
Она бесстрашно глянула на него.
– Угу. Не-а. Наверное. Кто знает? Ты сам-то что думаешь – эти придурки из студсовета сумеют решить вопрос? Ты правда считаешь, что они смогут улучшить нашу жизнь? Так вот слушай, что я тебе скажу. Они понапечатают листовок и прокламаций, причем авторами этих листовок и прокламаций будут те же самые типы, которые по прошествии времени станут университетским начальством и сами будут требовать, чтобы студенты прекратили печатать листовки и прокламации. И жизненный цикл покатится дальше!
Она повела рукой.
Судя по виду, Минь хотел выдать ей в ответ целый набор доводов, но в результате все свелось к бессмысленному и обобщенному заявлению:
– Какая же ты у нас циничная!
Глаза Макао восторженно блеснули. Похоже, комплимент пришелся ей по душе. Она подняла стакан.
– За это и выпьем!
Мы все чокнулись.
Минь посмотрел на меня с улыбкой. Его покорный, ласково-шутливый взгляд как бы говорил: мадам Макао человек несносный, но так уж оно устроено в этом мире. Я улыбнулась в ответ. Может, дело опять же было в спиртном, но я почувствовала солидарность с ним.
Посмотрела на Миня и Ланя. Минь так и поглядывал на меня со смущенно-заговорщицким видом. Лань с тихим упоением наблюдал за нами обоими. Я была им очень признательна за их доброту.
К концу вечера спиртное ударило мне в голову – я раскраснелась, в глазах помутнело. Направляясь нетвердой походкой к выходу, я вдруг почувствовала, как она сжала мне локоть. Мадам Макао смотрела на меня пристально, ее дымчатое дыхание ласкало мне лицо, кошачьи глаза лукаво поблескивали.
– Встретимся тут, – сказала она, всовывая мне в руку клочок бумаги. Она нацарапала на нем адрес. – В четыре часа! Ровно через неделю, только ты и я! Не забудь!
И тут уверенность исчезла с ее лица. На миг она стала ребенком.
– Ты же придешь, да?
Я кивнула.
Дома братишка еще не спал. Свернулся на полу в большой комнате и смотрел мультики. Я иногда поражалась тому, насколько уютно он чувствует себя в своем теле. Руки и ноги у него еще были по-детски пухлые, и вот он слегка покачивал головой, вывернув колени, подняв торс под непредставимым углом. Но ему было удобно в этом положении, в глазах мелькали отсветы телеэкрана. Если бы я в детстве устроилась на полу в такой позе, мама залепила бы мне подзатыльник и сказала, что так сидеть «неприлично».
Я устроилась на стуле у него за спиной – мозг окутала легкая дымка выпитого – и некоторое время разглядывала его затылок. Знала: придет день, когда мой брат перестанет быть ребенком, но представить его себе мужчиной все-таки не могла; не могла себе вообразить, что ноги у него сделаются длинными и мускулистыми, подбородок приобретет четкие очертания, тело заматереет, раздастся, на лице и под мышками вырастут волосы. Я знала, что это случится, но знала и то, что для меня он навсегда останется тихим мальчуганом, который, свернувшись на полу в темноте, смотрит свои мультики.
– Ты чего смотришь? – робко спросила я.
Он передернул плечами, не отрывая глаз от экрана.
– Не знаю. Чего-то там. До того показывали «Спасателя», «Спасатель» просто классный, а теперь какие-то скучные новости.
Мы немного посидели молча, а потом брат добавил:
– Я думал, еще мультик будет… но по вечерам их обычно не показывают.
– А мама где?
– Не знаю.
Снова молчание.
Мне хотелось с ним поговорить, но в тот момент наши миры были слишком далеко друг от друга.
– А тебе нравится Бэтмен? – спросила я. – Мне, например, очень.
– Бэтмен?
– Почему ты так думаешь? По-моему, он классный.
Он обернулся ко мне, прикрыв веками большие глаза, – ему явно было лень объяснять такие элементарные вещи глуповатой старшей сестре.
– Бэтмен просто человек. Супермен умеет летать. У Могучего Атома из глаз вылетают лучи света. А у Бэтмена нет никаких сверхъестественных способностей. Только всякие… финтифлюшки.
Последнее слово он выплюнул с отвращением. Я, не выдержав, улыбнулась.
– Мне все равно кажется, что Бэтмен классный.
– Да почему?
– Ну, потому что…
– Почему? – нетерпеливо спросил брат.
– Ну, – начала я, улыбаясь про себя, – он в обычной жизни просто Брюс Уэйн, все считают его скучным богатеем. Но по ночам он становится Бэтменом. У него есть замечательное второе «я», про которое никто ничего не знает… Мне кажется, очень здорово, если у тебя есть такой секрет!
Брат бросил на меня лукавый взгляд – явно говоря, что моя глупость даже не поддается оценке.
– Это вообще чушь какая-то.
