Влиянию британского правительства был нанесен удар. В Лондоне негодовали, но с опаской задавались вопросом: а где остановятся русские в своем движении на юг? Как и весной 1878 г., на берегах туманного Альбиона заревели боевые горны. Вновь были призваны резервисты, готовился флот, а парламент раскошелился уже на 11 млн фунтов. «Военные приготовления ведутся с неослабевающей энергией», — констатировала 15 (27) апреля «Таймс»[1567]. Корреспондент газеты из Портсмута сообщал, что никогда ранее не видел такого большого числа военных кораблей, приготовленных «для операций в Балтийском и Черном морях»[1568]. «Общее впечатление таково, — писала “Таймс”, — что война между Англией и Россией… сейчас неизбежна»[1569]. Англичане стали активно обрабатывать правительство султана на предмет пропуска своей эскадры в Черное море и использования вооруженных сил Турции против России на Кавказе. Также «намечался десант на кавказском побережье и диверсия с моря против Одессы»[1570]. Удар на кавказском направлении выглядел весьма логичным, так как именно через Кавказ шли коммуникации русских войск, действующих в Туркмении. Обороняться же Россия могла только на суше. Первые броненосцы Черноморской эскадры «Екатерина II» и «Чесма» были спущены на воду только в мае 1886 г.
Однако очередной всплеск антироссийской военной активности Лондона довольно быстро стал спадать, и уже в середине мая «Таймс» уверяла своих читателей, что «единодушное мнение континента состоит в том, что война между Англией и Россией только отложена и эта отсрочка не продлится долго»[1571]. Что произошло?
В апреле 1885 г. Петербург напомнил Берлину о статье III договора «трех императоров» и предложил побудить султана соблюдать принцип закрытия черноморских проливов. Бисмарк взялся за решение этой задачи, стремясь, как и по Болгарии, угодить российскому правительству[1572]. Австро-Венгрия, несмотря на все свое недоверие к России, противиться воли германского канцлера не осмелилась. Правительства Германии и Австро-Венгрии заявили Порте, что открытие проливов для боевых кораблей другой державы приведет ее к войне с Россией. О своей солидарности с этой позицией заявила Италия, недавно подписавшая с Берлином и Веной союзный договор[1573]. И, что самое примечательное, австро-германское заявление одобрила Франция. Париж был настолько зол на Лондон за захват Египта, что решил поддержать Берлин, лишь бы укоротить непомерное своеволие англичан в турецких владениях. Египетский раскол в англо-французских отношениях растянется надолго, и в образовавшуюся щель начнут протискиваться германские политики, завлекая Англию всяческими посулами и стараясь отвратить от заигрывания с Францией. Даже спустя десять лет во Франции шутили: «Лорд Биконсфилд провозгласил королеву Викторию императрицей. Не хочет ли лорд Солсбери провозгласить ее султаном?»[1574].
В 1887 г. один из лидеров консерваторов лорд Р. Черчилль, оценивая заявления Германии по проливам весной 1885 г., сказал российскому послу в Лондоне барону Е. Е. Стаалю, что «это был весьма эффективный тормоз»[1575].
Угрозу политической изоляции на берегах Темзы почувствовали быстро. Элементарный расчет показывал, что перспективы военного столкновения с Россией весной 1885 г. выглядели даже хуже, нежели весной 1878 г. Поэтому новый этап военной активности Лондона являлся блефом, но далеко не пустышкой. В казначействе ее величества денег на ветер выбрасывать не привыкли. В очередной раз всей Европе (не только одной России, но и Франции, на всякий случай) была продемонстрирована решимость британского правительства незамедлительно прибегнуть к военным средствам, когда дело касалось обеспечения интересов Британской империи.
Однако уже с апреля 1885 г. в Англии поднялась антивоенная волна. 14 (26) мая в Лондоне прошел большой митинг против «безрассудного вотирования 11 000 000» на военные цели и с требованием, чтобы разногласия с Россией были переданы международным посредникам[1576]. 20 мая (3 июня) 1885 г. Гладстон заявил об отставке возглавляемого им кабинета. Новое правительство сформировал Солсбери, совместив посты премьера и госсекретаря по иностранным делам. Летом и осенью 1885 г. он попытался привлечь на свою сторону Германию, прося ее посредничества в разрешении среднеазиатского конфликта с Россией и предлагая совместно гарантировать территориальную целостность Ирана. Однако Бисмарк не принял эти предложения. Он заявил прибывшему в Берлин секретарю английского премьера Ф. Карри, что «Англия ни в коем случае не может рассчитывать на союз с Германией против России»[1577].
