— Конечно, Повелитель, — быстро кивнул мой коронованный помощник. Его пёс взял быстрый темп в прыжке и быстро помчался по утоптанной дорожке. Теням оставалось лишь обернуться в их Шкуры, чтобы Вороном и Барсом поспевать за господами.
Я не сказал и слова поперёк, хотя меня начала покусывать досада упущенного азарта. Будто у меня из-под носа увели так просто попавшуюся добычу. Наверное, ловящий крыс кот испытывает подобную обиду, упустив мышонка — накормить его всё равно накормят, но обида за свою неловкость крепко присядет на память.
— Не подумал, что можем детишек спугнуть, — вздохнул Император, тронув кильруока. Пёс лениво сделал шаг и не слишком торопился с новым. — Жаль. Кажется, им было весело.
«Для Вас все „детишки“. Все, кто даже немногим младше Вас», — мысленно огрызнулся я. Ворон, за коим я наблюдал, превратился в точку на фоне обледеневшей стены. — «Веселье! Бесполезная глупость!»
— Поколдовать за стенами в радость, когда Пик под куполом давит на маковку в любом другом случае, — в противовес мыслям, вслух я не то чтобы соглашался с Императором, сколько высказывал без того известный местным факт, что Твердыня не любит слабых магов.
— Если уж в радость просто поколдовать, то я поражаюсь тому, что ты не остался в одиночестве, мой друг, — Повелитель усмехнулся и на ходу потрепал кильруока по загривку. — Ты вообще радоваться умеешь? Сияющий Тосара́гра приготовил замечательный банкет, а ты умчался, едва стоило закончиться обязательной части. Впрочем, о чём я?.. Ты и на обязательной встрече Князей первым теряешься в коридорах Чёрной Иглы.
— Столица Империи сто́ит того, чтобы уделить ей пару вечеров ради прогулки, если в Твердыне стало вдруг тесно. Что до Бездонного Пика, то после родного снега в нём было слишком жарко.
Говорить о том, что я чувствовал беспокойство за Фарэма, не только не пришло в голову, но и пристыдило вообще от мысли высказаться за переживания. Будто я собирался жаловаться! Ни за что.
— Жаль. Ты бы видел новое поколение Змеек! По примеру магов Стаи из Змеёнышей начали тоже выбирать колдунов Воды и Земли.
Вздох Повелителя мог принадлежать разве что гордому родителю, а не довольному зрителю. Восторг же подобного рода мне казался пустым фарсом. Получит он этих колдунов в своё распоряжение, как и моих ледяных чародеев. Элита армии, драгоценное оружие. Если Стая и Змейки, переходя в полное подчинение Чёрной Игле, становится отборным мясом авангарда, то до лёгкого ранения магов стараются не допускать. Всё равно, что позволить расколоть на пару-тройку частей тонкую фарфоровую чашу. Склеить-то можно, но прежней, целой, та не будет никогда. Подобные трещины, как шрамы, проникнут и в магическую оболочку солдата.
Для израненных магов это приговор. Приходится закалять «фарфор». Упорно, шаг за шагом укрепляя волю и тело. С одной стороны так готовят боевого т’хава. Чтобы его на пике гибкости умертвить и сделать из хребта хлыст. К тому времени он выгрызет немало агонарских глоток. Покрытый шрамами от ножей пытавшихся защититься. Это не впервые оскалившийся щенок. Быть оружием и после смерти для них — высшая честь от Охотников из Чёрного Леса. Мага, раненого глубоко в свой пик, лучше оставлять в покое. У него страдает не тело, а разум, его врачевать сложнее.
Отчасти я даже был рад, что прошли те времена, когда агонарцы с большими армиями вторгались на наши земли. Слишком уж часто покалеченные маги выбирали вместо жизни свой «путь чести» и шли на полшага раньше мечников, расчищая соратникам путь. Мы же живём в лучшее время, вот только это не значит, что солдаты не гибнут в сражениях, а маги не сходят с ума после стычек с магами противника. Масштабы стали меньше, а оттого — потребности. Меньше, но ненамного.
— Это было прекрасно! Они говорят-то с трудом, а водяными брызгами управляют так, что забудешь о чём думал! — Повелитель вёл пса и посмеивался себе.
«Конечно, они просто привыкли к преследующей боли и элементарно не могут описать её проявления из-за того, что говорят ещё плохо», — мысленно поддакнул я, примечая искоса, что Тень надел Шкуру и труси́т чуть поодаль.
— А какие цветы по желанию девочка одна могла выращивать прямо на глазах! Попросишь голубую орхидею — вырастит! И тут же, на этом же цветке и ромашка тебе будет, и лилия!..
«…и гибкая лиана, которая обовьёт шею агонарцу и будет медленно сдавливать до тех пор, пока он не издаст последний вздох. А девочка будет смотреть на это с таким спокойствием, словно ничего особенного не происходит. Да, такими „талантами“ и разбрасываться!..» — я медленно свирепел. Слишком уж мне было хорошо известен процесс выращивания из нежных детишек хладнокровных чародеев. Мне претило знание не только по причине моего непосредственного участия в деле.
