На противоположном конце бара сидел мужчина в мятом твидовом пиджаке и съехавшем набок галстуке и с мрачным выражением лица помешивал в миске что-то похожее на похлебку из моллюсков. Он изучал что-то в своем мобильном телефоне, и сияние экрана делало его похожим на Белу Лугоши из старого фильма «Дракула».
Бармен наполнил бокал пивом и поставил его передо мной на бирдекель.
– Питер Слоун здесь? – спросил я.
– Ух ты, – сказал бармен. – Еще даже пиво не попробовали, а уже хотите пожаловаться владельцу. – Он осмотрел меня с ног до головы. – Вы его друг?
– Я с ним не знаком, но договорился о встрече по телефону. Меня зовут Аарон Деккер. Он меня ожидает.
Если честно, я понятия не имел, чего ожидал Питер Слоун.
Бармен подозвал официантку, широкоплечую девушку с копной ярко-фиолетовых волос, и что-то сказал ей. Официантка перевела взгляд на меня и кивнула. На левой стороне шеи у нее была татуировка в виде кошачьей лапы. Я улыбнулся ей, но она резко отвернулась. Я наблюдал, как она исчезла за дверью в задней части бара. Все это выглядело так, словно вот-вот должно было произойти заказное убийство. Бармен вернулся ко мне и сказал:
– Мистер Слоун выйдет через несколько минут. Может, пока присядете там? – он указал жестом на ближайшую пустую кабинку в темном углу у стены.
– Спасибо.
По телевизору показывали какое-то спортивное событие; что-то произошло, и мужчины и женщины, сидевшие в баре, радостно зааплоди-ровали. Мужчина в мятом пиджаке поднял взгляд, экран телефона освещал его лицо, словно лужа радиоактивной жидкости; он выглядел так, будто заснул в вагоне метро и его разбудило резкое торможение поезда. Я сидел в будке и наблюдал, как парень с конским хвостом поколдовал над своим усилителем, сыграл несколько аккордов и снова покрутил колесики на аппарате. Когда он поднял глаза и – как мне показалось, довольно уныло – оглядел свою аудиторию, я узнал затуманенный взгляд человека, который постоянно находится под кайфом и никогда не доверяет другим.
Я допил половину своего пива, когда к моему столику подошел мужчина в вышитой ковбойской рубашке с пуговицами на воротнике и очках на переносице тонкого, как лезвие ножа, носа. Он был лысый, если не считать густой поросли седеющих волос на висках, и больше походил на бухгалтера, чем на полицейского детектива в отставке.
– Аарон Деккер?
– Мистер Слоун. – Я встал и пожал его руку. – Большое спасибо, что согласились уделить мне время.
– Присаживайтесь. – Он сел напротив меня.
На вид Слоуну было около шестидесяти, он был в хорошей форме и держался непринужденно. Снял очки и положил их на стол.
– Сразу скажу, – сказал он, вытянув руки в стороны, словно показывая, что ему нечего скрывать. – Моя жена думает, что это плохая идея.
– Наша встреча? Почему?
– Высокое давление. Она думает, я плохо справляюсь со стрессом, – ответил Слоун и подмигнул.
– Вы служили полицейским детективом двадцать лет, – сказал я, вспоминая его биографию из газетной статьи.
Он сложил два пальца буквой V и поправил меня:
– Двадцать
– Звучит логично.
– Голодны? – он поднял руку и подозвал официантку с копной фиолетовых волос.
Она подошла к кабинке, и Слоун заказал кувшин пива и тарелку мини-чизбургеров. Когда она ушла, он сложил руки на столе и спросил:
– Так кто вы такой?
– Мою жену звали Эллисон Томпсон. Ее сестра Кэрол была убита в Вудвайне, штат Пенсильвания, в 2004 году. Ее задушили и выбросили тело в реку. Я выяснил, что вы были ведущим детективом в этом деле.
– Кэрол Томпсон, да, – сказал он, и на мгновение непринужденное выражение исчезло с его лица, сменившись на темное и затравленное. – Я ее не забыл. Многое повидал на своем веку, но ее убийство – худшее, что произошло, пока я служил в Вудвайне. Кажется, ей было семнадцать. То, что с ней случилось, просто ужасно. Вы сказали, что ваша жена – ее сестра?
– Да, была. Моя жена умерла в декабре.
– Вот как? Черт, мне жаль. Можно спросить, что произошло?
Я опустил взгляд на свои руки, которые нервно стучали по скатерти.
– Она погибла во время случая в торговом центре, прямо перед Рождеством. В Мэриленде, где мы живем. Жили. Я живу, – я внезапно занервничал.
– В Аннаполисе, – сказал Слоун, его лицо ничего не выражало. – Стрелял какой-то двадцатилетний придурок. Сын богатых родителей.
– Верно, – сказал я, потрясенный его осведомленностью. – Уже почти никто не помнит об этом происшествии.
– Но это произошло всего несколько месяцев назад, – сказал Слоун.
– У жителей нашей страны плохая память, – отозвался я.
– Такое слишком часто происходит, – добавил Слоун. – Люди становятся невосприимчивыми. Но сомневаюсь, что дело здесь в черствости или плохой памяти, хотя, может, вы и правы.
– В чем же тогда?
