Я конечно бывал. Помогал ей с переездом. Полуподвальная студия в викторианском доме, та самая квартира с серебрянками, которую не выносила Мэгги. Я, помнится, переживал, что нехорошо молодой девушке жить одной, потому что Мэгги до этой подвальной двери приходилось пройти десяток шагов узким темным переулком. Но дочка уверяла, что ради шикарного адреса в Бэк-Бэй стоит потерпеть и риск, и неудобства.
– Маргарет пригласила меня там поужинать вечером в пятницу. Это было второго ноября. Накануне исчезновения Дон Таггарт. Она что-то приготовила, потом мы смотрели кино, а потом… – Эйдан так запнулся, что других объяснений не потребовалось. – Выходные затянулись.
– Не мямли, Эйдан, – сказал ему отец. – Когда виляешь, ты выглядишь виноватым.
– Фрэнк должен знать правду, – согласился Джерри. – Мы здесь все взрослые люди.
Эйдан сцепил пальцы в замок, заломил руки и начал снова:
– Когда мы проснулись в субботу утром, Маргарет никуда не надо было, и мне тоже, так что мы просто, понимаете ли, зависли.
– У нее?
– Да.
– Надолго?
– До воскресенья.
– Вы все выходные провели в той квартире?
– Да.
– Там триста квадратных футов, Эйдан, – удивился я. – Для собаки места не нашлось бы. Чем вы занимались все выходные?
Я еще не договорил, когда сообразил, чем именно они занимались, а румянец на щеках Эйдана подтвердил мои подозрения.
– Молодые влюбленные, – с завистью подытожил Эррол. – Когда встретишь своего человека, забываешь обо всем на свете.
Джерри кивнул:
– Мы все это испытали.
Мне хотелось, чтобы они помолчали и дали мне минутку усвоить услышанное.
– Так что в день, когда пропала Дон, вы были у Маргарет?
– Да.
– Весь день не выходили?
– Именно так.
– Кто-нибудь вас там видел?
– Нет, нам никто не был нужен, – объяснил Эйдан. – Нам было хорошо вдвоем. Только она и я. И вот почему Маргарет во мне не сомневается. Она все это время была со мной.
Из кабинета Эррола мы вышли на луг, где уже начался обед. Гостей было под сотню, все столики заняты, так что распорядители торопливо выносили дополнительные стулья и барные столики. Джазовое трио играло «It Had to Be You», а я ломал голову, как они умудрились, не повредив травы, протащить через луг мини-рояль. Буфетный стол растянулся на добрую милю: стейки на ребрышках, свежие новоанглийские крабовые котлеты, огромные кукурузные початки и без счета салатов и закусок. И еще три коктейльные стойки, чтобы никому не приходилось ждать своей выпивки. Я пробрался к ближайшей и с удивлением узнал бармена.
– Мистер Шатовски, – сказал тот. – Что будете пить?
Это был тот человек из городского ресторана, что избавил нас от Броди Таггарта. Он сменил заляпанный фартук на крахмальную белую рубашку и черный жилет с галстуком-бабочкой. Я попросил «Курс-лайт», а он предложил лагер «Смуттиноуз».
– Почти то же самое, – согласился я.
Наклоняя бутылку над пинтовым бокалом, он посоветовал мне закусить крабовыми котлетами – лучшим блюдом своей жены.
– Они с моей сестрой здесь распорядителями. Вся свадьба на них.
– Вы часто здесь работаете?
– Летом все время здесь. Гарднеры то и дело устраивают приемы. Но нынешняя свадьба – совсем другой уровень. Мы наготовили на целую армию.
Я поблагодарил его за пиво и нырнул в толпу, чтобы разыскать дочь. Мне надо было, не откладывая, поговорить с Мэгги. Выяснить, правду ли говорил Эйдан, и, если да, почему она мне об этом не сказала.
Мэгги не раз сравнивала свою комнатушку на Толмидж-стрит с тюремным застенком. И темно там, и сыро, и стены давят – только чтобы переночевать, пока наскребет на жизнь. Отказалась от предложения фирмы поработать удаленно. Она даже выходные проводила на работе. А то, прихватив плед и лэптоп, сбега́ла в парк Бостон-Коммон и работала там. Тот, кто наслушался ее нытья про эту квартиру, с трудом поверил бы в рассказ Эйдана.
Народ оказался моложе, чем я ожидал, в основном двадцати-тридцатилетние – и большей частью, как я понял, из «Кепэсети». Кое-кто явился во флисовых куртках с логотипом «Чудо-батареек», а одна женщина в футболке, чтобы не закрывать татуировку электрической цепи на бицепсе. Знакомых лиц я не заметил, и уж точно Мэгги не пригласила своих друзей и подруг детства. Я искал несколько минут, пока наконец не услышал ее крик:
– Папа! Эй, пап!
Я обернулся. Она бежала ко мне босиком, в свободном желтом платьице, сандалии в руках.
– Вот ты где. А я тебя обыскалась! – Она только что вернулась из городка, где все-таки подобрала автобусную фирму для доставки гостей. – И теперь смело могу наслаждаться праздником. Позволь пригласить тебя в бар?
– Нельзя ли сперва поговорить?
– В очереди поговорим. Мне смерть как нужно выпить.
– Личный разговор, Мэгги. Не для чужих ушей.
Она направила меня к свободному барному столику на краю луга.
Настоящего уединения не получилось – мы были на виду у всех, – но хоть что-то. У столика Мэгги встала к гостям спиной, чтобы скрыть недовольную мину.
– Ну что за срочность такая?
– Я сейчас пропустил рюмочку с Эрролом и Эйданом. И с их адвокатом Джерри Левинсоном. Странный вышел разговор.
– Чем странный?
– Речь зашла о Дон Таггарт. О той пропавшей девушке.
