– Да, пап, я помню.
– Ну вот. Ну, Эйдан сказал, те выходные, когда она пропала, он провел у тебя на квартире. На Толмидж-стрит. В твоем застенке.
Мэгги ждала продолжения.
– И что?
– Ты мне не говорила.
– Чего я тебе не говорила?
– Ты сказала, когда пропала Дон Таггарт, Эйдан был за двести миль от нее, в Бостоне. Но не сказала, что он был за двести миль в Бостоне и с тобой.
Мэгги пожала плечами, показывая, что не видит смысла обсуждать такие мелочи.
– Извини. Мне казалось, я об этом упоминала.
– Совершенно точно не упоминала.
– Ну и что? Какая разница?
Я постарался сделать приятное лицо, потому что гости украдкой косились в нашу сторону. Всем хочется посмотреть, как невеста с отцом делят драгоценные мгновения перед великой свадьбой.
– Потому что это все его алиби.
– Господи, пап. Это же не «Закон и порядок»! Что это ты изображаешь из себя обвинителя?
– Эйдан сказал, что провел всю субботу в твоей квартире. И что никто, кроме тебя, его не видел.
– Так и было.
– Ты ненавидела эту квартирку, Мэгги. Называла ее темной, обшарпанной, рвалась из нее на волю.
– Обычно да.
– А чем те выходные отличались?
Она открыла рот, но, похоже, не нашла слов.
– Пап, вот это и вправду личный вопрос. Ты точно хочешь услышать ответ? То есть во всех подробностях?
– Я просто хочу разобраться.
Понимаете, я не так наивен. Помню, что такое двадцать пять лет. Я бы запросто поверил, что Мэгги с Эйданом провели выходные в симпатичном отеле, заказав обед в номер и валяясь на большой двуспальной кровати. Мог представить, как они проводят выходные в шикарном пентхаусе Эйдана, лакомясь на балконе поданными Люсией кушаньями и отмокая в ванне, рассчитанной на баскетболиста.
Только в симпатичных отелях и роскошных пентхаусах попадаются камеры наблюдения, а в подвальной дыре Мэгги ее не было. И если кто из полиции Хоппс-Ферри доберется до Бостона, чтобы своими глазами увидеть ее жилье, ему будет очень трудно проглотить их версию.
– Не понимаю, что ты себе вообразил, – покачала головой Мэгги. – Эйдан ничего этой Дон Таггарт не сделал. Он прекрасной души человек, добрейший человек. Я его знаю, я ему верю и не сомневаюсь в нем ни на минуту.
Она совсем меня запутала.
– Ты потому не сомневаешься, что у него прекрасная добрая душа? Или потому, что он, когда она пропала, был в твоей квартире?
– Какая разница?
– Большая!
– Пап, ну успокойся уже. Сколько раз мне отвечать на один и тот же вопрос. Я познакомилась с Эйданом на костюмированной вечеринке на Хеллоуин. Назавтра мы с ним поужинали. А на третью ночь я пригласила его к себе домой. Он пришел в пятницу и остался до воскресенья, и мы замечательно провели выходные. Я не знаю таких добрых, ласковых, понимающих людей, как он, и мне хочется, чтобы ты просто за меня порадовался. Почему ты не можешь просто порадоваться?
– Потому что беспокоюсь, Мэгги. Беспокоюсь, что большая любовь мешает тебе его разглядеть.
– Поверь, я прекрасно все вижу.
Дочка у меня бывает ужасно упрямой. Если уж вбила что себе в голову, ее не переспоришь. Я всегда восхищался этим упрямством, но сейчас она меня бесила.
– Мэгги, послушай меня. Сегодня утром мы остановились у городского ресторанчика – мы с Тэмми и Абигейл – и нарвались на дядюшку этой Дон. Его зовут Броди Таггарт. И он убежден, что Эйдан что-то с ней сделал. Уверен, что ее тело зарыто здесь, в летнем лагере.
Дочка расхохоталась, словно шутку услышала:
– Пап, можно, я спрошу? Броди Таггарт, когда вы с ним разговаривали, был пьян?
– Да, но…
– Так почему ты пьянчуге веришь больше, чем родной дочери?
Тут она меня поймала, но я еще не закончил. Я рассказал ей и про подслушанный разговор между Эйданом и его подружкой из художественной школы – Гвендолин.
– Я не все расслышал, но он ей угрожал, Мэгги. И очень грубо велел от тебя отвалить.
Она опять расхохоталась:
– Это потому, что я ее не люблю! Ее никто в их семье не любит. Гвен только потому здесь, что Эйдан ее жалеет.
– У них какие-то секреты, Мэгги. Ты чего-то не знаешь, и это касается Дон Таггарт.
– О господи, папа! Хватит уже о Дон Таггарт! Ты все выходные собираешься о ней толковать?
– По-моему, тебе стоит поговорить с Гвендолин. Выяснить, что ей известно.
– Это не женщина, а сошедший с рельсов поезд. Своих друзей у нее нет, вот она и лезет в чужие дела. И вечно достает Эйдана за его деньги. Ненавидит «Кепэсети», ненавидит его папу и заодно меня тоже.
– А «Кепэсети» она за что ненавидит?
– Считает, что мы слишком много используем кобальта. Или неправильного кобальта. Понятия не имею. Получаем его из какой-то крошечной африканской страны, где – и это правда – условия труда далеки от идеала. Там, где приходится рыть подземные шахты, не всегда можно провести вентиляцию и обеспечить хорошую пенсию от компании. Только знаешь что? Этот же самый кобальт пошел на ее сотовый телефон, и лэптоп, и на ее электронную книжку, и на ее «экологичную» электронную зубную щетку, так с какой стати она цепляется к нам?
