– Послушайте, Гвендолин. Напрасно вы считаете меня таким уж хорошим. Я со школьной скамьи попал на Ближний Восток, провел там полгода. Там как раз шла такая всеми забытая мелкая заварушка, называлась «Войной в Заливе». Поверьте, вы даже вообразить не можете такого, чего я там навидался. Так что выкладывайте уже вашу страшную и ужасную тайну.
На лицо Гвендолин упал луч жесткого белого света – узкий, как лазер, луч налобного фонаря. Два охранника в черном обходили лес. Гвендолин опасливо покосилась в их сторону и перешла на шепот:
– Завтра в одиннадцать утра будет групповая экскурсия. Пойдут пешком на Бакланий мыс. Скажите, что плохо себя чувствуете. Я вас найду и все расскажу. А до тех пор молчите. Никому ни слова про этот разговор.
Охрана свернула к нам, и Гвендолин, ни добавив ни слова, выскользнула за изгородь. Охранник направил фонарь прямо мне в глаза.
– Мистер Шатовски! – Я узнал голос Хьюго. – Не заблудились? Все в порядке?
Его бодрая мина и певучий акцент подошли бы воспитателю детского сада, говорящему с группой детишек.
– Все хорошо. Просто гуляю.
Он наверняка видел, что я с кем-то говорил, но не спросил, кто бы это мог быть. Просто посоветовал вернуться к гостям, чтобы не пропустить веселья на пляже.
– Там разводят большой костер, молодежь только того и ждет. Поторопитесь, пока они весь зефир не расхватали.
Джазовое трио покинуло луг, умудрившись прихватить с собой рояль. Теперь из переносной колонки неслась танцевальная музыка. Колонка была чуть больше софтбольного мяча, но ее беспощадные басы сотрясали все тело. Гости, перекрикивая череду мелодий, орали во весь голос. Я вернулся к своему столику, но ни Тэмми, ни Абигейл там не нашел. На их месте расположилась стайка незнакомых молодых ребят, они выпивали и грохали опустевшие бокалы о стол. Я оглянулся на окно третьего этажа, но силуэта в окне не увидел.
В такой темноте трудно было кого-нибудь узнать. Ночное зрение у меня уже не то, что было. Огибая столики, я вглядывался в мелькающие фигуры, высматривая знакомый силуэт Мэгги. Мне попались двое парней на одном стуле – один обхватил другого коленями за пояс, и, похоже, они готовы были съесть друг друга. Ножки стула угрожающе подгибались под их весом. В другом месте три женщины затеяли на лугу игру в «подковки», хотя в такой темноте вряд ли видели шест – просто бросали кольца в темноту и слушали, не звякнет ли металл.
Потом кто-то тронул меня за плечо. Я оглянулся – сестра. Она держала на руках сонную Абигейл.
– Вот ты где! – сказала Тэмми. – Куда пропал?
– Мэгги искал.
– Вы с ней разминулись, Фрэнки. Пока ты бродил, она подходила к нашему столику. Мы очень мило поболтали, но ей надоело тебя дожидаться.
– А Эйдана не видели?
– Пока нет, но мне пришлось отойти с Абигейл. У нее прихватило живот, к тому же гости ведут себя не слишком прилично.
Я согласился, что им лучше уйти. Приемные родители в Пенсильвании обязаны воспитывать детей в безопасной среде, свободной от наркотиков, алкоголя и промискуитета[37], – так что Тэмми во многом отступилась сейчас от своих обязанностей. Если фотографии этой вечеринки попадут в опекунский совет, ей больше никогда не доверят ребенка.
Абигейл ткнулась носом ей в плечо, открыла глаза и сонно улыбнулась:
– Извините, что уронила котлету, мистер Фрэнк.
Я ей сказал, чтобы об этом не думала. Девочка выглядела совсем замученной, да и у всех нас выдался нелегкий день. Я обещал, что скоро буду дома, и проводил взглядом скрывшуюся в темноте сестру.
Потом у моего лица, у самого носа, просвистела стальная подковка и за ней вылетела молодая женщина.
– Извините!
Я пошел к озеру, где, как и обещал Хьюго, пылал огромный костер. Двое, сняв рубашки, подбрасывали дров, и пламя поднималось все выше. Мне подумалось, что это безответственно. С озера дул легкий ветерок, и был вполне реальный риск, что угольки отнесет в лес, – чтобы поджечь сухую листву, хватило бы одной искры. Я вспомнил утренние новости – про ежедневно погибающих при случайных возгораниях девяти американцах.
Потом между мной и костром прошла девушка в белом халате. Развязав пояс, она скинула халат на песок. Под ним она была совершенно голая – стройная спина, длинные крепкие ноги. Девушка уверенно прошествовала в воду, зашла по пояс, нырнула и скрылась. Другие купальщики приветствовали ее криками – хором лишенных туловища голов, улыбающихся и подскакивающих на мелкой волне.
Я прошелся взглядом по пляжу и обнаружил еще полдюжины фигур разной степени оголенности. Молодежь разоблачилась до лифчиков, боксерских трусов и стрингов. Среди них я высмотрел Мэгги – в белом халате с туго затянутым поясом.
– Пап! Где ты был?
– Тебя искал. Ты что здесь делаешь?
– Собираюсь поплавать, как только ты отвернешься, – подмигнула она. – При тебе я немножко стесняюсь.
Я сказал, что мне это совсем не нравится.
– Здесь кое-кто принимал наркотики. Какой-то ТГК, от которого крышу срывает.
Она расхохоталась:
– Да у них микродозы!
– Это как?
– Совершенно безопасно. В них псилоцибин и кетамин[38] добавляют при производстве. В лабораториях, вроде витаминов.
