– Ты сарказма не слышишь?! – заорала Мэгги. – Никакой он не Джеффри Дамер! Что с тобой такое, черт подери?!
Я старался не повышать голоса: не хотел с ней заодно срываться на крик.
– Мэгги, ты должна признать, что здесь много странного. Ночью погибла женщина, а твои коллеги строят песчаные замки на том самом месте, куда выбросило ее тело.
– Полиция нашла у нее наркотик. Какой-то ксилазин.
– Да, я слышал. Но ты мне вот что еще скажи: ты уже видела Кэтрин Гарднер? Или она так и сидит взаперти?
– Она болеет! Сколько раз тебе говорить?
– А с Эйданом что? Он куда девался? Я его сутки не видел!
– Ну, опять начинается!..
– Мне кажется, тебе надо взять время на размышление, Мэгги. Подумать, точно ли тебе охота садиться в этот вагон.
– Здесь в лагере уже двести человек собрались. И еще сто приезжают завтра. Поезд ушел!
– Нет, не ушел. И до завтра не уйдет. У тебя еще есть время. Ты посмотри, сколько вопросов: Гвендолин, его мать, фото Дон Таггарт…
И тут вдруг Мэгги точно что-то вспомнила и сразу расслабилась. Расслабилась и стала смеяться. И я, дурак, поверил, что, может быть, мне удалось наконец-то до нее достучаться.
– Чему ты смеешься?
– Просто сообразила кое-что, – ответила Мэгги. – Тебя не было весь день, так что ты про фото не знаешь. Про то, что ты получил по почте. Жаль, что его со мной нет.
А у меня как раз было. Я перед уходом попросил Линду Таггарт его распечатать, и она распечатала на каком-то устройстве из комнаты Дон. Я вынул листок из заднего кармана и развернул.
– Джерри переслал скан в свой офис, на экспертизу. У них там специальная аппаратура, которая анализирует длину теней и тому подобное. Но оказалось, ничего такого не нужно. Один практикант с первого взгляда распознал фальшивку.
Мэгги показала мне на фотографию Эйдана – на ней он выглядел на пятнадцать фунтов тяжелее нынешнего, а в улыбке было столько легкости, сколько я у него ни разу не видел в натуре. Я не понял, на что смотреть.
– Руки, – подсказала Мэгги. – На ладони посмотри.
С левой рукой все было в порядке. Она была свободно опущена и выглядела нормально. А правой рукой он обнимал Дон за талию, положив ладонь ей на бедро. Я все равно ничего не замечал, пока Мэгги не показала.
– Большой палец, – сказала она. – Неужели не видишь?
И я наконец заметил.
Большой палец на правой руке был не с той стороны.
Линда Таггарт дала мне фотографию, на которой у Эйдана Гарднера обе руки были левые.
Мы репетировали церемонию в «Глобусе» – старом театре под открытым небом, оставшемся еще от первого летнего лагеря. Он скрывался в лесу за деревьями – глубокая чаша с деревянными скамьями по кругу и сценой посередине. В нем чудилось что-то святое, словно в лесу обнаружилось тайное святилище, и, наверное, здесь было бы тихо и мирно, если бы не столько народу вокруг. Я полагал, что репетиция будет закрытой, для жениха, невесты и семьи, но поглазеть собралось несколько десятков гостей, многие прихватили вино и тарелочки с закуской, будто на очередную праздничную затею. Я ждал, что их турнут, но не дождался.
Под сценой сидели четыре женщины в черных платьях, со скрипками и виолончелями; они настраивали инструменты и привычно, неторопливо расставляли пюпитры с нотами. Пока я их разглядывал, ко мне подошел кучерявый юноша. Он меня обнял:
– Привет, папаша, счастлив знакомством. Готовы ко всему? Я Ар-Джей, буду проводить церемонию.
Он был в чиносах, легких кроссовках и желтой футболке с рекламой пленки «Кодак».
– Церемонию? Вы пастор?
– Иногда пастором себя и чувствую. Но нет, я работаю в кадровом отделе. С Эрролом и Маргарет. – Он объяснил, что субботними вечерами баловался и стендапом с импровизациями, так что привык работать с залом. За шестьдесят пять долларов, уплаченных на веб-сайт, он был рукоположен в священники – только чтобы обвенчать Маргарет с Эйданом.
– А теперь окажите любезность, – попросил он. – Покажите мне жениха. Надо бы познакомиться до начала.
Эйдан сидел на скамье с тремя молодыми людьми – как я узнал позже, шаферами, они все работали с ним в «Масс-арт», – и вид у него был нездоровый, как будто он температурил. Бледный, в испарине, и на лбу какая-то сыпь, мелкие красные точки. С Ар-Джеем они поздоровались, стукнувшись кулаками.
– Наш человек! – вскричал Ар-Джей. – Как ты, брат мой?
Подошел Эррол Гарднер с Джерри, Сьеррой и подобающими извинениями за отсутствие жены. Он всем повторял, что Кэтрин еще не совсем оправилась, но к свадьбе готова будет поплясать. Тэмми тем временем привела Абигейл, показать той, что должна делать девочка-цветочница. Только Абигейл, вместо того чтобы сесть с нами и терпеливо ждать начала репетиции, тенью таскалась за Мэгги по всему «Глобусу» и представлялась родственницей невесты.
– Это же неправда, – сказал я Тэмми. – Зачем она так говорит?
– Это так мило, Фрэнки. Все от нее без ума.
– Она тут скачет, как мячик. Сколько чая ты в нее влила?
Тэмми нахмурилась:
