– Верю, что ты все рассказал, как было. И понимаю, почему тебя это беспокоит. Меня тоже беспокоит. Я предпочла бы, чтобы Мэгги сделала другой выбор. Но ведь мы о Мэгги говорим. Не можешь же ты сказать, что удивлен?
– Могу. Я удивлен.
– Брось, Фрэнки. Я помогала тебе ее растить. И люблю девочку не меньше тебя. Но не обманывай себя. Это не в первый раз.
– Что не в первый раз?
– Она манипулирует людьми. Использует их к своей выгоде. То дело с ее сестрой по студенческому клубу. И Доктор Смартфон. Ты вспомни, почему Мэгги перестала с тобой разговаривать.
– Перестала, потому что я ее подвел. Она просила о помощи, а я от нее отвернулся.
– Нет, Фрэнки, не так. Она все вывернула, чтобы заставить тебя так думать. Она – еще раз скажу – отлично умеет манипулировать людьми. Тобой особенно. Сколько мне помнится, ты просто пытался поступить правильно.
Я за ней не поспевал. Слишком много на меня обрушилось, и хотелось одного – чтобы все прекратилось.
– Мы должны были ей помочь, – запротестовал я.
– Она не нуждалась в помощи. Она не заложница, а ты не Лиам Нисон. Мэгги спасать не приходится. Она отлично знает, что делает. Я не понимаю ее выбора, но это
– Дон Таггарт убили! А потом нашли Гвендолин, тоже убитую. Хьюго накачал ее наркотиками, утопил и выбросил тело, как ненужный хлам.
– Но Мэгги-то никого не убивала. И ты сам понимаешь, Гарднерам все это сойдет с рук. Таким всегда все сходит с рук. За ними адвокаты и вся система.
– И что теперь, сделать вид, будто ничего не было? Ты думаешь, у тебя это получится?
– Уверена, что получится, Фрэнки. Потому что я устала, понимаешь? – Увидев, как я оглушен, сестра попробовала высказать это другими словами. – У нас с тобой положение разное, братишка. Ты через три года получишь пенсию, страховку и будешь волен жить в свое удовольствие. А я? Мне пенсия не светит. Если этот брак развалится, если Эррол отберет обратно свою тысячу акций, у меня останется сорок штук на накопительном счету и то, что удастся вытрясти из соцобеспечения. Значит, придется работать до конца жизни. До девяноста лет менять катетеры и обрабатывать пролежни. А я больше не хочу так жить. – Она махнула рукой на лагерь за окном. – Тем более, повидав это все. Здесь так красиво!
– Я о тебе позабочусь, Тэмми. Тебе не придется доживать в приюте для неимущих.
– Не хочу пить из тебя кровь. Не хочу выпрашивать подачки каждый раз, как понадобится сменить шину. Хочу получить свою тысячу акций и спокойную, приятную старость.
Предчувствуя подступающую волну новой боли, я скрипнул зубами и вцепился в край матраса, готовясь к худшему. Старшая сестра всегда обо мне заботилась, поддерживала, была на моей стороне, а едва стала акционером «Кепэсети», я перестал ее узнавать.
Она взмахнула висевшей на запястье косметичкой, расстегнула кармашек и достала пузырек адвила[61]. Вытряхнула две коричневые таблеточки и ласково вложила мне в руку.
– Я тебе скажу, что сейчас сделаю. Разыщу Мэгги и пришлю ее сюда, чтоб вы с ней поговорили. Но пока она не пришла, тебе надо принять душ. Ты жутко выглядишь и пахнешь ужасно. Так что приведи себя в порядок. А я тем временем попрошу тебя вспомнить, почему вы с Мэгги перестали разговаривать. Взгляни правде в глаза. Потому что все, что сейчас происходит, кажется мне очень знакомым, Фрэнки. Очень похоже на то, что было три года назад. И мне хочется, чтобы ты не повторял тех ошибок. Поверь, что Мэгги готова сделать взрослый выбор и по-взрослому принять последствия, и вы с ней сможете сохранить нормальные отношения. Или ты будешь и дальше с ней ссориться, обесценивать ее решения и уничтожать всякую надежду на общее будущее. Я, как человек, которому ты небезразличен, советовала бы выбрать первое.
Она похлопала меня по колену, взглянула на часы и обнаружила, что время к полудню.
– И поторапливайся, потому что осталось всего три часа.
Я долго стоял под горячим душем, отмывал волосы от крови и обдумывал совет сестры. Пытался понять, как это я так страшно промахнулся, как вырастил человека, способного делать такой гибельный выбор. Не хотелось мне ворошить недавнее прошлое, но Тэмми, видимо, считала, что я мог бы извлечь из него кое-какие уроки, и, возможно, была права.
Я надеялся, что Мэгги после колледжа вернется домой и найдет работу в Аллентауне или Ридинге. Но она твердила, что хорошую карьеру можно сделать только в Бостоне. Ей нужно было жилье, так что я подписал совместный договор аренды на подвальную квартирку и взял на себя оплату за первый год, пока она не встанет на ноги. Я знал, что в скором времени кто-нибудь распознает, чего Мэгги стоит, и станет платить ей настоящие деньги.
