– Верно, я слышал. – Он достал из кармана крошечный блокнотик, открыл его. – Фирма называется «Кепэссети, да? С двумя «с»?
До этой минуты я был уверен, что Леонард Саммерс ошибся, что ему нужен другой дом с другой Маргарет Шатовски. Но как видно, нет.
– Верно, – сказал я и продиктовал ему по буквам.
– Ох, слышала бы это моя матушка! – улыбнулся он. – Она вела вторые классы в Роксбери и была ужас как строга к правописанию. Возмущалась, что шуточки с орфографией в рекламе портят ее деткам грамотность. А нынче того хуже, как слышим, так и пишем, и «кепэсети» с двумя «с». Только она этого уже не увидит, понимаете?
Он разглагольствовал, словно ему принадлежало все время мира, а я только вежливо улыбался, пережидал его шуточки и гадал, чего ему от меня надо.
Мой сосед открыл дверь и вышел на крыльцо – будто бы забрать почту из ящика, но явно навострил уши. Леонард Саммерс ему дружески помахал, крикнул: «Добрый вечер!» – и пригласил меня зайти в дом.
Я провел его на кухню и предложил сварить кофе. Он сказал, что после обеда кофе не пьет, а то кофеин не дает уснуть, а вот стакан воды хорошо бы. Тогда я налил воды в два стакана и сел с ним за кухонный стол.
– Я хотел вас расспросить о бывшем рабочем месте Маргарет, – объяснил он. – На прошлой неделе я арестовал некоего Оливера Дингема. Не знакомы?
– Видел однажды.
– Это когда?
– Пару месяцев назад. Навещал дочь в Бостоне, она показывала мне, где работает.
– Значит, вы бывали в помещении фирмы «Доктор Смартфон»?
– Да, заглядывал. Бывал.
– Хорошо, хорошо. Это сэкономит время. Около двух месяцев назад, в ночь на седьмое февраля, Оливер Дингем устроил поджог, уничтожив все здание. – Он достал из портфеля лэптоп и открыл экран, чтобы показать мне фотографии ущерба. От здания осталась груда тлеющих углей и перекрученной стали. – Так вот, я давно на этой работе и насмотрелся неумелых поджигателей, но мистер Дингем, пожалуй, хуже всех. Дурень несчастный, он, похоже, совершил все возможные ошибки. Вот, к примеру, случайный пожар обычно удается проследить до одной точки возгорания, скажем обогревателя или забытой сигареты. А пожар в «Докторе Смартфоне» имел три отчетливые отдельные точки возгорания. Как три гигантских красных флага, во весь голос кричащих: «Не случайность!» – вы меня понимаете? Мало того, мы повсюду внутри нашли следы ацетона, а это уже просто бред. Конечно, в маникюрном салоне можно найти ацетон, толуол, формальдегид, много всякого горючего. Но не в конторе по ремонту телефонов. Еще один большущий сигнал тревоги.
Он прервался, чтобы попить воды и, может быть, чтобы позволить мне вставить слово, но я только вытер о штанины вспотевшие ладони и стал ждать продолжения.
– Так вот, я навестил мистера Дингема на дому, спросил, зачем он держал у себя так много ацетона. Более короткого допроса у меня еще не бывало. Он в пять минут раскололся, как яйцо. Плакал, извинялся, суетился. Мы его арестовали по обвинению в поджоге первой степени и в непреднамеренном убийстве.
– В убийстве?
– Вот это хуже всего. Среди первых прибывших на возгорание был пожарный Дешон Уилсон. Двадцать девять лет. Пол проломился, Дешон свалился в подвал. И на него рухнуло чуть не все здание. – Он снова прервался, чтобы показать мне фотографию погибшего героя: Дешон снялся в пожарной каске с молодой женщиной и маленьким сыном. – Это его вдова Ким и сын – Дешон-младший. Вы уверены, что ваша дочь ничего об этом не рассказывала?
– Она действительно очень занята. Новая работа. У нее маловато времени на звонки.
Он кивнул и что-то пометил в своем блокнотике:
– Ну, уверен, у вас тоже много дел, так что давайте короче. Приговор мистеру Дингему вынесут в пятницу, а я помогаю обвинению. Мы стремимся предоставить суду всю информацию по делу. А я чем лучше узнавал мистера Дингема, тем меньше понимал его мотивы. Зачем он сжег здание? Он говорил, что ради денег. Но на вопрос, зачем ему деньги, на что он собирался их потратить, ответить не мог. Сам не знал. Правда странно?
Я поднес стакан к губам, отпил немного, делая вид, будто задумался.
– Может, залез в долги, – предположил я.
– И я о том же подумал. И поинтересовался, мистер Шатовски. И знаете что? Оказалось, что его задрипанная фирмочка вполне преуспевала. Если брать по шестьдесят баксов за кусочек стекла, прибыль получается недурная. Плюс долгов у него ровно ноль. И никаких болеющих родственников, и вообще семьи. А самое удивительное, он не особо честолюбив. Поджог – дело трудное. Серьезное предприятие. А у меня, мистер Шатовски, сложилось впечатление, но он всегда чурался трудной работы. Ему вполне хватало прозябающей фирмочки, этих дурацких моделей из Лего и залежей интернет-порно. Все это навело меня на мысль: а вдруг у мистера Дингема был напарник? – Он еще отхлебнул воды и спросил: – Вы знаете, что он платил Маргарет двадцать два доллара в час?
– Мне кажется, он ее действительно ценил.
– О, соглашусь с вами. Мне кажется, он высоко ценил Маргарет. Я прочитал сотни две сообщений из их переписки в Интернете, из которой ясно, что они были очень близки.
