Она уже залезла в свою маленькую «хонду» и опустила окно, чтобы расслышать мой ответ. Как будто попросила поливать ее цветы или одолжить двадцатку.
– Ты приехала утром в субботу.
– Верно, но я прошу тебя не уточнять. Вроде как сказать, что ты как уснул в пятницу, так и не слышал, когда я вошла. Потому что у меня свой ключ. А в субботу утром я уже спала в своей постели.
– Но ты не спала в своей постели. Ты только подъехала к дому.
Мэгги протяжно, устало вздохнула, досадуя на мою непонятливость:
– Тебе не придется лгать. Просто притворись, что не видел, как я подъехала.
– Это и есть ложь. Этого не было.
– Могло быть. Если бы ты не проснулся в такую безбожную рань, ты бы так и думал. Застал меня в постели, и я бы сказала, что всю ночь там проспала.
У меня зачастило сердце. Дело было плохо – я точно знал, что плохо.
– Мэгги, выйди, пожалуйста, из машины. Зайди в дом, и обсудим это.
Она включила мотор:
– Мне надо ехать.
– Я тебе помогу, только ответь на несколько вопросов.
– С каких это пор? Куда подевался мистер Не Задаю Вопросов?
Я завел это правило с ее старших классов, когда Мэгги начала поздно возвращаться с вечеринок. Я говорил ей, что, если ей понадобится любая помощь, стоит только мне позвонить в любое время, и я тут же за ней примчусь – не задавая вопросов.
– Сейчас мне нужен он, – сказала Мэгги. – Мне нужен мистер Не Задаю Вопросов. Пожалуйста, не надо все усложнять.
С последней просьбой она уже отъезжала задним ходом по дорожке. Так спешила, что задела мой мусорный бачок, скатилась с тротуара и выехала на улицу. Развернула машину и мигом скрылась из виду.
Я вернулся в дом и принялся репетировать рассказ. Не понимал, что происходит, но знал, что надо ждать вопросов и подготовиться к ним. «Я лег в постель в пятницу вечером и не слышал, как приехала Мэгги. Утром в субботу она уже спала в своей кровати».
В тот вечер я поужинал остатками куриного супа. Обычно на второй день он еще вкуснее, только не в тот раз. Домыв тарелки, я собрал кухонный мусор и вышел с мешком на подъездную дорожку. Подняв крышку бачка, обнаружил, что в нем уже лежит один мешок. Огромный, но полупустой, а я его туда точно не выкидывал. Я его вытащил, перенес в свой закрытый задний двор и терпеливо развязал узел. В мешке лежали дырявые джинсы Мэгги и ее пропотевший зеленый свитер. И носки, трусики, лифчик, все белье. Плюс пара дешевых рабочих перчаток и простая синяя бейсболка. Сложив все обратно, я вынес мешок в бачок, а бачок на обочину, чтобы мусорщики забрали его на следующее утро. Ночь вышла долгая и почти бессонная, а на рассвете я услышал низкий гул заезжающего на мою улицу мусоровоза. Мусорщики вывезли улики, но тревога моя осталась при мне.
Прошел день, потом неделя и целый месяц, я почти позволил себе успокоиться. Выходило, что Мэгги права: все в порядке. Никто меня ни о чем не спрашивал, значит я выдумал проблемы на пустом месте. Я отправил дочке обычное сообщение, спросил, как дела. Ответ был кратким, но дружелюбным. Написала, что ушла из «Доктора Смартфона» и нашла себе работу баристы. А пока рассылает резюме и надеется подыскать что получше. Все это положительно предвещало лучшее будущее.
А потом Мэгги получила приглашение в «Кепэсети». Она позвонила, чтобы поделиться радостью, и мы чуть не час с ней вместе радовались. Первая работа по профессии в новеньком, с иголочки офисе в центре Кембриджа, со скромным начальным жалованьем плюс премии за успешную работу. Медицинская страховка «Голубого креста» и список корпоративных бонусов. Сотрудники «Кепэсети» могли бесплатно посещать Музей изящных искусств и Аквариум Новой Англии. Им возвращали десять процентов от любой покупки в «Херц», «Авис», «Юго-Западных авиалиниях» и сотне других мест – она без конца зачитывала мне список. Помню, как я гордился ею. Я знал, как трудно пролезть в эти двери, не имея никаких связей, а Мэгги справилась. Дорога до этого места получилась немножко ухабистой, но все же она пробилась. Теперь перед ней открывалось широкое будущее; я послал ей большой букет с карточкой: «Поздравляю! Ты добилась!»
Недели через три после того я, вернувшись с работы, застал перед домом белый «шеви-импала». Водитель открыл дверцу и помахал мне. Чернокожий, одет в рубашку с галстуком, а манерой держаться он чем-то напомнил мне отца. Не столько возрастом: он был всего на полпоколения старше меня, а в общем и целом. Та же неспешная повадка, что я замечал у пожилых, решивших продолжать работу после пенсионного возраста. Пенсию заработали, ничто на них не давит, просто работа доставляет им удовольствие и бросать неохота.
– Мистер Шатовски? – Он прошел ко мне по дорожке. – Я Леонард Саммерс. Работаю в пожарной охране Массачусетса. Нельзя ли задать вам пару вопросов?
– Где-то был пожар?
– Да, сэр. И довольно серьезный. Маргарет не говорила?
– Она цела?
Он кивнул, заверил, что моя дочь жива и здорова, и повторил вопрос:
– Она не говорила вам о пожаре?
– Я давненько с ней не разговаривал. Она только поступила на новое место.
