– Такой, что это укладывается в общую картину, мистер Шатовски. И я вижу, как эта картина ширится, разрастается все быстрей. Если сейчас же не положить этому конец, если мы не окажем Мэгги необходимую помощь, куда это приведет?
Я напомнил ему, что у нее новая работа, что перед ней светлое будущее.
– Может, оно и так, – вздохнул Леонард Саммерс, – а может, она опять выбрала плохую дорогу. Мне видится, что такой риск реально существует. Я слышал, врачи говорят, что человеческий мозг достигает полного развития только к двадцати пяти годам. А это значит, что время еще есть – если мы окажем ей необходимую помощь. Или она и дальше пойдет по той же дорожке, которая неизвестно куда ее приведет.
– Мэгги теперь на хорошей дороге, – ответил я. – Перед ней светлое будущее.
Леонард Саммерс снова вздохнул, будто отказался от надежды меня убедить.
– Я не обсуждать ее будущее приехал, – сказал он и снова постучал пальцем по календарику на столе. – Я просто спросил, в какое время она явилась к вам в ту субботу, седьмого февраля. И советую вам очень-очень тщательно обдумать ответ.
Когда он уехал, я налил себе выпить, чтобы руки не дрожали. Потом открыл компьютер и стал искать сведения о Дешоне Уилсоне. В «Ютубе» нашлась вырезка из новостной программы местного бостонского телевидения под названием «Пожарный погиб в битве с огнем: трагическая потеря». Его жена, Ким, примчалась на место происшествия, и ведущий говорил с ней на фоне догорающего пожарища. Она была завернута в серое спасательное одеяло, баюкала на руках маленького сына и не скрывала слез. Она сказала: «Ужасный, ужасный день», а дальше я смотреть не смог.
Тогда я позвонил дочери и рассказал ей о госте:
– Все кончено, Мэгги. Ему все известно.
– О чем ты говоришь?
– О пожаре в «Докторе Смартфоне».
– Пап, при чем тут я? Я те выходные провела у тебя, ты что, забыл?
Она говорила так, будто кто-то подслушивал разговор, – и, как знать, может, так оно и было.
– Ты должна сказать правду, Мэгги.
– Это правда и есть.
– Я тебе помогу. Опять найму адвоката.
– Мне не нужен адвокат, я ни в чем не виновата.
– Мэгги, послушай меня. Он спрашивал про седьмое февраля. Спросил, в какое время ты приехала.
– И?..
Я набрал в грудь воздуха, как перед нырком:
– Я сказал, что ты приехала в субботу утром.
Перед самым восходом. Около пяти тридцати.
– Ты солгал?
– Я не солгал.
– Я приехала в пятницу около полуночи.
– Нет, Мэгги.
– Ты уже спал. Я вошла через заднюю дверь и легла.
– Хватит, Мэгги! Пора тебе вернуться домой.
– Пошел ты…
– Мэгги!
– Зачем мне возвращаться? Зачем?!
– Чтобы я помог тебе.
– Это не помощь. Один раз попросила! Один раз!
– Мы все исправим…
– Нет. Никогда! Не хочу больше тебя видеть!
– Мэгги, послушай…
– Не лезь в мою жизнь, понял?
Когда она бросила трубку, я пошел к Тэмми, все ей рассказал, и сестра попыталась вступиться за меня перед Мэгги, только ничего не добилась. Мы смирились с тем, что ее арестуют и предъявят обвинения в поджоге и убийстве по неосторожности. А она со своим отделом улетела на конференцию по продажам в Кабо-Сан-Лукасе и провела пять ночей в шикарном пансионате «Четыре сезона». Никаких официальных объяснений я не получил, но понял (из записи судебного процесса), что Оливер Дингем отказался назвать Мэгги сообщницей и ни слова не сказал о ее участии в замысле. Настаивал, что действовал в одиночку и что ее на месте преступления не было, так что у стороны обвинения имелись только косвенные доказательства. А поскольку Оливер числился единственным выгодополучателем от страховки, суд спокойно признал его виновным и закрыл дело. Он получил десять лет в тюрьме обычного режима, но уже через полгода погиб в «ссоре между заключенными».
За прошедшие годы я сумел взглянуть на ситуацию глазами Мэгги. Мы, родители, всегда повторяем, что на все готовы ради детей, – а что на деле? По Си-эн-эн как-то показывали сюжет о сорокалетней матери, которая прыгнула с палубы круизного лайнера, чтобы спасти тонущую дочь. А от меня всего-то и требовалось солгать белой ложью – а я чуть не отправил ее в тюрьму.
Наблюдая, как складывается жизнь Мэгги, как она доказывает, что вполне способна честно добиться успеха в настоящей работе на настоящую компанию, я все больше стыдился своего решения. Жалел, что нельзя вернуться в прошлое и дать Леонарду Саммерсу другой ответ. Так легко было разыграть дурака, сказать, что рано лег и не слышал, как вернулась Мэгги.
А теперь передо мной заново встал тот же выбор.
Сумею ли я просто встать на сторону дочери, когда она готова сделать величайшую ошибку в своей жизни?
Или отойду в сторону, зная, что больше никогда ее не увижу?
После душа, одевшись в чистое, я спустился в гостиную. Абигейл стояла на стуле в кружевном светлом платьице, вытянув руки над головой, а Тэмми с Мэгги усердно подгоняли ей подол и рукава.
– Уже можно опустить? – спрашивала она.
– Еще пять секунд, – отвечала Тэмми. – Почти.
– Я устала!
– Понимаю, душенька, потерпи.
– Готово! – объявила Мэгги. – Можешь опускать.
Абигейл, уронив руки, облегченно выдохнула, как раз когда я спустился с последней ступеньки.
