– Вовремя ты, – заметила Тэмми. – Как тебе наша девочка с цветами? Разве не чудесно?!
Должен признать, Абигейл меня ошеломила. Я едва ее узнал. Венок белых летних маргариток скрывал резкие контуры солдатской стрижки, а на платье при каждом ее движении мерцали блестки.
– Красиво, – сказал я ей. – Ты совсем как принцесса.
Она покраснела:
– Ох, мистер Фрэнк, перестаньте!
Мэгги отставила корзинку для шитья и кинулась ко мне.
– Как себя чувствуешь, пап? Голова цела?
Я выпучил на нее глаза. Как видно, она решила делать вид, будто ничего особенного вчера не случилось. Реальность такова, какой ей хочется ее видеть.
– Налить тебе кофе? На кухне еще много чего осталось от завтрака. Круассаны, фруктовый салат…
– Мэгги, нам бы поговорить. Можно?
– Как же нельзя? – вмешалась Тэмми. – Для вас обоих это большой день! Большой день, большие чувства. – Она выпихнула нас за дверь. – Потолкуйте там, пока я здесь закончу с Абби. А потом она мне поможет с моим платьем. Потому что на меня, сказать по правде, времени уйдет намного больше.
Я вслед за дочерью вышел из коттеджа в лес. Сначала мы молча шли по тропинке. Все было как с тем первым майским звонком, когда она обрушила на меня великую новость. Ясно, надо что-то сказать, но ни она, ни я не знали, с чего начать.
– Я отвечу на все вопросы, – наконец заговорила она. – И обещаю говорить правду. Но и ты обещай выслушать. Ты должен меня услышать.
– Он тебя шантажирует?
– Кто? Эррол? Нет! Ничего подобного. То, что ты видел прошлой ночью, было по взаимному согласию.
Невероятно! Может быть, я неправильно понимал, что значит «взаимное согласие»?
– Мы с ним уже довольно давно.
– Сколько?
– Почти год.
Я ее не понимал. Она с ним – с пятидесятисемилетним женатым мужчиной? Что это значит? Как же так?..
– Пап, я все объясню, ты только послушай. Не осуждай, не критикуй, не морализируй. Просто выслушай. Можешь?
Я, скрипнув зубами, кивнул, и Мэгги стала рассказывать. Сказала, что в первый ее год в «Кепэсети» Эррол Гарднер с ней и словом не обмолвился. Он был из тех директоров, что редко замечают молодых помощников, работающих на них целыми днями и сверхурочно, – по крайней мере, так ей казалось.
А потом она вдруг получила приглашение на ланч. По словам Эррола, это было новое корпоративное начинание – попытка наладить наставничество между старшими и молодыми сотрудниками. Мэгги сказала, что такого неубедительного захода она в жизни не видела, но его интерес ей польстил. Он мог бы пригласить десяток других женщин, и все бы согласились не раздумывая. Дальше, по словам моей дочери, последовали все более интимные свидания под прикрытием делового сотрудничества. Мозговые штурмы, ужин после работы, выпивка по вечерам после конференций по продажам… Неделя на автошоу в Чикаго. Полеты в Мюнхен, Сингапур и Сидней самолетом компании.
– Важно, чтобы это не бросалось в глаза, – пояснила Мэгги. – Мы никогда не встречались в Бостоне и в Кембридже. Только за пределами штата, а лучше того – страны. Да, я понимаю, ты думаешь, меня дешево купили, но, честное слово, тут совсем не то, что с Харви Вайнштейном. Это настоящие отношения, построенные на уважении. Мы ходим в музеи, читаем одни и те же книги, интересуемся одними и теми же техническими конференциями…
Тут мне пришлось ее перебить:
– А ты знаешь, что ты не единственная? Кэтрин сказала, он много лет ей изменяет. С десятками женщин. Ты просто его последний «аромат месяца». Очередная Дон Таггарт!
– Я как раз к ней и подхожу, – сказала она. – Не забывай, ты обещал выслушать.
Мы вышли на поляну под «Биг-Беном» – большим деревом с двумя деревянными качелями. Кругом никого не было, и Мэгги села на одни, а я на другие, и она продолжила рассказ:
– Мы уже пару месяцев были вместе, когда Эррол пригласил меня в «Бухту скопы». Для него это место много значит. Здесь рождались его лучшие идеи. Самые большие его изобретения вышли из этого озера. Были первые выходные ноября, он обещал красивую осеннюю листву. Мы выехали из Бостона утром субботы, а из Нью-Гемпшира он свернул в объезд Хоппс-Ферри, чтобы не привлекать внимания. Но, добравшись до лагеря, Эррол понял, что здесь что-то случилось. Первая примета – в сторожке у ворот было пусто. Управляющий территорией, Хьюго, покинул пост. Эррол въехал в лагерь, и у «Дома скопы» мы увидели на дорожке две машины. Черный «БМВ» его жены и серебристую «тойоту-короллу» Дон Таггарт. Я, увидев те машины, сразу поняла, что дело плохо. Эррол побелел как полотно. Проехал на разворот и стал оправдываться, обещая показать мне лагерь в другой раз. Только было поздно. Кэтрин, услышав его машину, открыла дверь. Они с Эйданом стояли в дверях, и вид у обоих был ужасный. Я решила, что из-за меня. Решила, что меня застали на месте преступления. Но тут я заметила за ними третьего. Под лестницей лежало тело со сломанной шеей. Если бы мы подъехали десятью минутами раньше, успели бы все это остановить.
