– Поверьте, я знаю ее, как никто. Просто я очень долго не хотел видеть правду.
Одно из основных правил поведения в опасной обстановке – никогда не спускаться в темный подвал с одним выходом. Но ясно было, что в чем-то убедить Эйдана можно, только глядя ему в лицо, так что я заставил молчать здоровые инстинкты и стал спускаться. Лесенка была короткой и узкой, приходилось цепляться за стальной столб и неестественно изгибаться. Внизу я очутился в маленьком темном коридорчике с круглой металлической дверцей вроде двери в банковское хранилище.
Дальше начинался тоннель с узкими металлическими полками, до сих пор, спустя столько лет, уставленными провизией. Здесь были большие ржавые банки консервированных томатов, кукуруза, бобы со свининой, тунец и фруктовый коктейль «Дель монте». Были плесневелые картонные коробки с надписями: «Галеты… пайки… на все случаи», и гигантские бочки с метками «Питьевая вода», и еще много домашних принадлежностей урожая пятидесятых годов: туалетная бумага «Шармин», моющее средство «Аджакс», мыло «Айвери» и батарейки «Эвридэй». И библиотечка книг в бумажных обложках: романов, инструкций, как сделать то и это, подборка энциклопедий. Эти полки приятно пахли пылью, как в магазине старой книги.
В дальнем конце тоннель расширялся в подобие жилой комнаты с тахтой, обеденным столом и стульями и четырьмя парами армейских двухэтажных коек. Эйдан сидел во главе стола в черном фраке, будто председательствовал на торжественном обеде. На столе перед ним стоял открытый металлический ящик с черным «кольтом». Поскольку бомбоубежище строилось для защиты от внешних угроз и строители готовились к худшему.
– Ближе не подходите, Фрэнк. Зря вы спустились.
– Поговорите со мной, Эйдан. О чем вы сейчас думаете?
Он на меня не смотрел. Я взглянул на револьвер, но не смог понять, заряжен ли он. И не знал, будет ли стрелять оружие, пролежавшее шестьдесят лет в сыром подвале, и не испортились ли патроны. Да и не хотел знать.
– Во всем этом лагере я только вам доверяю, – сказал я ему. – Если что-то случится с вами, мне, думаю, тоже плохо придется.
– Ничего с вами не случится, Фрэнк. Я недавно заходил к вам в коттедж. И оставил вам в чемодане подарок.
– Что за подарок?
– Увидите. Он вас защитит. Не волнуйтесь.
Он говорил с холодной грустью, словно решил навсегда остаться в этом подвале.
– Эйдан, послушайте меня. Один родственник моей знакомой работает на «Уолл-стрит джорнал». Похоже на то, что там уже занялись вашим семейством. Они наверняка знают, кто мог бы вам помочь.
– Фрэнк, если я обращусь к «Уолл-стрит джорнал», у вашей дочери будут ужасные неприятности.
– За нее я не беспокоюсь. Прямо сейчас меня беспокоите вы и этот пистолет на столе. Вы бы не могли закрыть ящик?
Он покачал головой, по-прежнему не желая встречаться со мной глазами. Лицо у него раскраснелось – явно плакал.
– Есть идея, Эйдан. Вас сейчас все ждут у «Глобуса». Давайте воспользуемся этим, чтобы сбежать.
– В каком смысле?
– В смысле, уйдем из «Бухты скопы». Навсегда.
Он хихикнул:
– Легко сказать! Хьюго наверняка начеку. Мимо него не пройти.
– А через ограду? Нет ли проломов, где можно перелезть?
– Нет, я таких не видел. Можно поискать, но за периметром всегда наблюдают.
– А через озеро?
– Что, вплавь?
– Можно взять катер вашего отца. На воде они нас не остановят – слишком много свидетелей. Там столько парусных лодок. Переплывем озеро, найдем поселок, и я позвоню Таггартам.
– Они меня ненавидят. Не станут помогать.
– Станут, если вы скажете правду. Ваши родители им жизнь разбили. Они вправе знать, как это вышло.
Я видел, что он со мной согласен, но еще видел, как ему страшно.
– Слушайте, Эйдан, если не ради себя и не ради Таггартов, сделайте это для Гвендолин. Она вас любила. Хотела, чтобы вы постояли за себя. А смотрите, что они с ней сделали. Я знаю, как это ужасно для вас.
Он все еще не смотрел на меня, но кивал, так что я понял, что до него достучался.
– Будь Гвендолин жива, она бы попросила вас убрать оружие и подняться со мной наверх.
– Верно, она бы попросила.
– Только уходить надо сразу. Пока народ не стал расходиться от «Глобуса». – (На часах уже десять минут четвертого, впору было бежать бегом. Мы были бы очень заметны во фраках и черных оксфордах, но, если выиграть время, могли справиться.) – Готовы?
Эйдан поразмыслил, прежде чем ответить:
– Я говорил Гвен, что эта свадьба только для вида. Что это всего на год. И что этот год волен встречаться с кем хочу. Но она отказалась подыграть. Слишком была принципиальная. Сказала, что не хочет иметь со мной ничего общего. Если только я не откажусь от всех этих денег и не скажу правду.
Тут Эйдан поднялся и оправил фрак – будто решился наконец. Захлопнув крышку ящика, он вернул оружие на верхнюю полку.
– Я знаю, где можно срезать дорогу, – сказал он. – Тропинка лесом выведет прямо к лодочной пристани.
– Скорей! – крикнул я.
Вслед за Эйданом я поднялся по винтовой лесенке в студию, но от дверей мы услышали шаги на крыльце – и я понял, как просчитался.
