Эррол кивнул.
– Конечно, – ответил Хьюго.
А я спросил:
– А иначе что?
– Не понял вас, Фрэнк.
– Что будет, если я не соглашусь. Тогда полиция найдет рядом с телом Эйдана мое? Или я просто исчезну, как Дон Таггарт? Когда это кончится?
Джерри пропустил мои вопросы мимо ушей – видно, счел бессмысленными.
– Сейчас у «Глобуса» нас ждут триста человек. Я пойду объясню, что произошло ужасное несчастье. Извещу Маргарет и Кэтрин, если та способна меня услышать. После того как Хьюго позвонит в полицию, попросим гостей удалиться. А тем временем вы двое постарайтесь понять друг друга. У вас десять минут, чтобы разгрести дерьмо.
Мы вслед за ним поднялись в студию. Хьюго и Джерри вышли, а я задержался у картин Эйдана, и Эррол остался со мной. Я в тот момент не нашел лучшего способа почтить память Эйдана, как оценить его работы. Лица обычных людей: сиделок, учительниц, поваров из сетевых ресторанчиков, водителей автобусов, со всеми морщинами, родинками и прочими недостатками, они совсем не походили на гостей «Бухты скопы», и мне подумалось, не нарочно ли это сделано.
– Не понимаю, как вы самого себя терпите, – обратился я к Эрролу. – Сын у вас был хороший человек. И невероятно талантливый. Теперь он мертв. Из-за вас.
Он небрежно передернул плечами, показывая, что ни одно мое слово его не задело.
– Все несколько сложнее, Фрэнк. Вы хотите знать все или предпочтете осудить меня, не зная всех фактов?
Я не мог поверить, что Эррол попытается оправдаться, но именно этим он и занялся.
– Около пятнадцати лет назад я инвестировал некоторые средства в маленький стартап под названием «Атавус генетикс». Компания не поднялась: ее задавила «23иЯ», поскольку они разрабатывали ту же идею: «Плюнь в пробирку, пришли ее к нам в лабораторию, а мы пришлем по почте все тайны твоего ДНК». Их директор вручил мне наборы для взятия образцов, чтобы я раздал друзьям, а я зачем-то вздумал проверить сына. Ему тогда было десять лет, и мне стало любопытно, много ли в нем от меня. Оказалось – ноль. Многие на моем месте удивились бы, но я – нет. По правде сказать, я всегда это подозревал. Мальчик был совсем не похож на меня. И характеры у нас совершенно разные. Он всегда был такой робкий, осторожный, боязливый. Я с искренним облегчением узнал, что он мне не сын. Решил оставить его на Кэтрин и сосредоточиться на работе.
– Кто-нибудь рассказал об этом Эйдану?
– Не знаю. Я – точно нет.
– То есть вы отвернулись от него без объяснения причин. Вам не кажется, что это несправедливо?
– Я продолжал оказывать ему финансовую поддержку. Поверьте, его работы того пентхауса бы не окупили.
– Вы должны были сделать для него больше. Обращаться с ним как с сыном или сказать правду. А вы оставили его гадать, за что отец его ненавидит.
Эррол уже не слушал.
– Не надейтесь внушить мне чувство вины, Фрэнк. Не я все это натворил. Не я раздробил череп Дон Таггарт. А вот ваша дочь основательно замешана – так что, если вы о ней заботитесь, я бы порекомендовал вам последовать совету моего адвоката. Джерри знает свое дело и, если вы не станете ему мешать, будет защищать и вашу семью.
Я понимал, что он прав; понимал, что должен еще немного пожить по гарднеровскому стандартному времени и поддержать их версию для властей. А еще я понимал, что связь Мэгги с этой семьей обрублена. Свадьба не состоялась, она теперь свободная женщина. Вольна отправляться куда угодно и делать что захочет – покинуть «Бухту скопы» и никогда сюда не возвращаться.
Именно так собирался поступить и я.
Двое полицейских выслушали и записали мои показания, почти не задавая вопросов. Казалось, они спешили убедиться, что мои воспоминания совпадают с заявлениями Эррола и Джерри, и отправить меня восвояси. Весь разговор не занял и пятнадцати минут.
Когда я двинулся к своему домику, луг уже опустел – рабочие замели последние следы приема. От прошедших выходных и следа не осталось. Дверь «Дрозда» заперли, мне пришлось открывать ее телефоном. Я окликнул Тэмми и Абигейл, но коттедж, к моему удивлению, был пуст.
Поднявшись в спальню, я снял фрак и старательно запаковал все части костюма в чехол. Потом влез в мягкие брюки, футболку и легкий флисовый свитерок – вести машину предстояло долго, и я поэтому решил одеться поудобнее.
Чемодан так и стоял на нижней койке – я отстегнул крышку. В большом кармане лежал старый плотный конверт с десятью стодолларовыми бумажками. Как я понял, это был тот подарок, о котором говорил Эйдан, только я не видел в нем смысла. Он обещал, что его подарок меня защитит, но какую защиту купишь на тысячу долларов?
Я поискал на конверте тайные метки или другие подсказки – и ничего не нашел. Деньги пахли, как старые книги, все купюры были выпуска не позже 1953 года, так что я решил, что они из тайника в том подземном убежище. Может, Эйдан настолько ничего не понимал в деньгах, что решил, будто для работяги вроде меня тысяча долларов всю жизнь переменит? Эта мысль меня разозлила, так и подмывало оставить конверт в домике. Но, передумав в последнюю секунду, я бросил его в багаж и завалил грязной одеждой.
