В половине пятого я дотащил свой чемодан до «Дома скопы». Зашел на кухню, где полдюжины полицейских обступили столик с закусками и салатами, приготовленными к приему и оставленными обслугой. Джерри уговаривал полицейских захватить подносы домой и друзьям, чтобы еда не пропала. При виде меня все смолкли и отвели глаза, словно стыдились наживаться на моем несчастье.
Мэгги и Тэмми засели в гостиной, закрыв двери и задернув шторы. Они, как и полицейские, замолчали с моим приходом. Мэгги в своем пышном кружевном платье заняла целую тахту. В руке у нее была салфетка и рядом целая упаковка, но помада не размазалась, и щеки остались сухими.
– Полиция разрешила нам уехать, – объяснил я. – Можете попрощаться, если охота, а я подожду снаружи.
– Ты хочешь ехать? – спросила Тэмми.
– Все кончилось. Все разъехались.
– Разъехались гости. А мы – семья. В таких случаях надо держаться вместе, поддерживать друг друга.
– Мне здесь поддерживать нечего, Тэмми. Погибли три человека, и если я молчу, так только из-за нее. – Я кивнул на Мэгги, не мог себя заставить назвать дочь по имени. – Двадцать минут я подожду, можете собрать вещи. Но потом уезжаю, готовы вы или нет.
Тэмми, поняв, что я не шучу, поднялась. А Мэгги не двинулась с места.
– Для тебя здесь ничего не осталось, – сказал я ей. – Все кончено – не было свадьбы, нет и предварительного контракта. Ты ничего не получишь.
Судя по ее лицу, Мэгги считала, что это спорный вопрос.
– Планы определенно меняются, – сказала она, – но мне еще многое надо обсудить с Эрролом. Вы с Тэмми поезжайте, а я пока задержусь.
Я боялся, что, если оставить Мэгги в «Бухте скопы», она уже отсюда не выберется – навсегда свяжет себя с семейством Гарднер. Но у меня уже не было сил спорить. Сколько можно твердить одно и то же? Я целый день не ел, и спина меня убивала. Хотелось лечь, закрыть глаза, заснуть.
Вместо этого мне предстояло шесть часов ехать до маленького, грустного, отчаявшегося мирка, который моя дочь когда-то звала домом.
Мэгги обняла нас обоих и обещала назавтра позвонить, рассказать, как дела. Потом объявила, что пойдет наверх переодеться.
– Мне это платье три раза перешивали, и все равно жмет.
Она поддернула шлейф и вышла в вестибюль; мы посмотрели, как она поднимается по лестнице.
– Ну, – тихо сказала Тэмми, – пойду за вещами.
– Не забудь акции!
Она дернулась, как от пощечины, и мне захотелось взять назад свои слова.
– Сам знаешь, как мне тяжело, – вздохнула она. – Мог бы и не добивать.
– Прости, Тэмми. Зря я это сказал.
Злился ли я, когда она прияла эти акции и бодро предложила закрыть на все глаза? Да. Но мог бы я поступить так же в ее финансовых обстоятельствах? Почти наверняка. Тэмми всю жизнь подтирала грязь за другими – и никто не ценил ее по достоинству, не благодарил, не платил как следует. Жалованье за пять лет может переменить всю жизнь, и я не собирался ее судить.
– Я думала, Эйдан не против, – сказала она. – Думала, это он все и придумал. Если бы я знала, что он… он…
Я обнял ее, чтобы избавить от необходимости договаривать до конца.
– Никто тебя не винит, Тэмми. Просто от этого лагеря у тебя в голове все перепуталось. Здесь столько денег, что люди говорят и думают как сумасшедшие. Надо поскорей отсюда убираться. Где Абигейл?
– В коттедже.
Я объяснил, что только что оттуда.
– Ее там не было. Когда ты ее последний раз видела?
– Еще в «Глобусе». Когда нам сообщили, я сказала Абби, чтобы шла в домик, а сама пошла сюда за Мэгги.
– И с тех пор ее не видела?
– Я потеряла счет времени. Так все навалилось…
– Иди собирай вещи, – кивнул я. – Я ее найду.
Я обыскал весь лагерь. Посмотрел на пляже, на пристани, у лодочного сарая. Потом сходил к «Биг-Бену» – к тому дереву, с которого Абигейл сиганула мне на плечи, повредив спину.
В конце концов от отчаяния я вернулся туда, где ее видели в последний раз, – к «Глобусу», куда все мы собирались на церемонию. Сцену очистили, струнный квартет разошелся. Букеты унесли, и в рядах было пусто, не считая одной фигурки в заднем ряду. Последней на свадьбе осталась маленькая девочка в косо сидевшем на голове венке из летних маргариток. Она сидела лицом к сцене, как будто ждала. Как будто еще питала слабую надежду, что церемония все-таки начнется.
Я сел с ней рядом:
– Эй, Абби…
– Привет, – хрипловато отозвалась она, и я понял, что она плачет.
Как же не плакать? Ей обещали свадьбу из сказки. Пригласили посмотреть, как приносятся обеты вечной любви и верности. А теперь Эйдана нет в живых, все разъехались, а в понедельник Абигейл покинет квартирку Тэмми и отправится к каким-нибудь незнакомым опекунам, которые то ли будут о ней заботиться, то ли нет.
Напрасно мы взяли ее с собой.
– Мы сейчас едем домой, – сказал я, и Абигейл, утерев глаза кулаками, кивнула. – Так что надо идти.
При этих словах она снова расплакалась. Застыдилась, закрыла лицо руками и отвернулась от меня.
– Извините, мистер Фрэнк. Просто я…
