Сквозь слезы и сопли я не разобрал остального. Снял с себя свитер и мягкой флисовой подкладкой утер ей щеки. Она наклонилась, высморкалась в свитер и сразу извинилась. Я сказал ей, что это ничего, просто просморкайся хорошенько, и она еще пару раз протрубила носом, а потом глубоко вздохнула – наконец чисто.
– Тэмми рассказала тебе, что случилось?
– Она сказала, несчастный случай.
Я кивнул – большего ей и не надо было знать.
– Мне жаль, что так вышло, Абигейл.
– Мне так плохо… – Она скрючилась, будто от колик, и скрипнула зубами. – То есть так больно.
Все остальные гости уже вернулись к своей жизни. Ехали по домам, возвращались в реальность, и только один человек в «Бухте скопы» разделял мою боль и горе. Ей было еще хуже моего.
– Мне тоже больно, – сказал я. – Извини, что мы тебя в такое втянули, Абигейл.
Я положил руку ей на колени, а она будто приплавилась к моему боку, и мы долго просидели так, разговаривая. То и дело вздрагивал телефон – приходили сообщения от сестры, она нас искала – но я их не смотрел. Я решил, что Абигейл заслужила все внимание хоть от кого-то, а сейчас, кроме меня, никого не было.
Не помню, сколько мы просидели, пока я не заметил, что солнце садится. Недолго осталось до сумерек. Я думал, не задремала ли Абигейл, но, когда прокашлялся, она зашевелилась.
– Надо идти. Нам обоим станет легче, когда уедем.
– Вы правда так думаете?
– Уверен. Завтра утром тебе станет легче. И с каждым днем будет еще чуть легче. Надо только сейчас продержаться.
Абигейл покивала и сунула скомканный свитер мне на колени. Он был весь в соплях, так что я вывернул его наизнанку и обвязал рукавами вокруг пояса. Потом встал, но она и не подумала шевельнуться.
– Идем, – позвал я. – Надо идти.
И тут Абигейл вдруг попросилась на руки. Я думал, моя спина не выдержит, но решил все же попробовать. Держал ее за ладошку, пока она взбиралась на скамью. Потом обнял за пояс и подхватил. Удивительно, как мало она весила. Свободной рукой я подцепил ее корзинку с цветочными лепестками, и мы двинулись по тропинке к «Дому скопы». Абигейл одной рукой обнимала меня за плечи, а другой чесала голову.
– Все еще зудит?
Она кивнула.
– Я думал, Мэгги вызывала врача.
– Сказала, что вызовет, – ответила девочка.
– Но врач не приехал?
Абигейл помотала головой. И снова поскребла голову, а потом опустила ее мне на плечо, и вот так мы с ней вернулись в лагерь.
На следующий день к вечеру я заехал в страудсбергский «Дом мужской одежды» – вернуть фрак. Мальчонка с розовыми волосами и пирсингом на бровях – тот самый, что всучил мне дорогие аксессуары, – стоял за кассой.
– О, с возвращением! Как прошло?
Я из вежливости промычал что-то и убрался оттуда. На его вопрос следовало бы ответить: так и не знаю. Накануне вечером я отвез в Нью-Гемпшир Тэмми с Абигейл. Высадил их около полуночи и оказался в собственной постели к половине первого – совершенно вымотанным, но от усталости не мог заснуть. Все ждал, что телефон пискнет о новом входящем от Мэгги хоть с каким-то известием, что было дальше. Сколько она ни успокаивала, мне было тревожно. В какой-то момент я, как видно, задремал, но на следующее утро проснулся рано и сразу потянулся за телефоном – по-прежнему ни одного сообщения.
Я пытался занять себя делами. Зашел в детскую спальню Мэгги, снял постельное белье и отправил в стиральную машину. Помнил ее слова, что она никогда домой не вернется, но хотел, чтобы, если передумает, все было готово. Возвратив фрак, я заехал в продуктовый и набил целую тележку всякой бакалеи, выбрав ее любимое. И все время заглядывал в телефон, проверяя, не пропустил ли звонок. Уже совсем к вечеру позвонили, и у меня все внутри перевернулось, когда я посмотрел номер абонента. Звонила Вики из «Суперстрижек». Отвечать мне не хотелось, но я понимал, что этого разговора не избежать.
– Прости, что беспокою, Фрэнк. Не помешала?
Она сказала, что слышала о случившемся и звонит принести соболезнования. История, как видно, попала во все новости, а она прочитала в «Фейсбуке»[68]. Надо полагать, если уж сын богатого техномагната погибает от неосторожного обращения с оружием за минуту до свадьбы, алгоритмы и инфлюенсеры такой новости не пропустят.
– Как Мэгги, держится?
Я не знал, что ей ответить. Лгать Вики не хотелось, но и правду сказать было нельзя.
– Совсем растерялась.
– Уж это конечно. У нее, наверное, шок.
– Хотел бы я ей помочь. Не знаю, что делать.
Вики спросила, когда я собираюсь вернуться в Пенсильванию, и я ответил, что уже дома, весь день дома.
– Ох, Фрэнк, что же ты молчал? Хочешь, встретимся вечером? Поговорим за ужином.
– Не думаю.
– Могу тебя к себе пригласить. Кухня полна еды. Что-нибудь состряпаю.
Господи, как мне этого хотелось! Отчаянно хотелось все ей рассказать. Но конечно, правду никому нельзя было говорить. Особенно ей.
– Я сейчас не самая приятная компания.
– Если тебе не хочется об этом говорить, я пойму. Уважу твое нежелание. Ты пережил тяжелую травму. Но знаешь, как психологи говорят? Тебе бы не помешала эмоциональная поддержка.
